Твои условия - Лина Мур

— Я должна вернуться. Меня зовут. Оттуда! — показываю окровавленным пальцем на горящий дом.

— Рэй, тебе кажется. Никто тебя не зовёт.

— Рэй, ты просто не в себе, потому что тебе больно. Это боль и горе. Это…

— Раэлия!

Я снова поворачиваюсь к особняку и иду туда, где огонь. Хромая, испытывая боль, я иду на зов.

— Рэй, чёрт возьми!

— Рэй, Михаил ждёт тебя! — кричит Дрон.

Они бегут за мной, и вот когда я немного приближаюсь к горящему зданию, то замечаю фигуру, машущую мне одной рукой.

— Это Павел! — визжу я. — Это Павел!

— Врачей! Нужны врачи! — орёт он. — Доминик!

— Папа! Деклан, скажи, чтобы врачи бежали за нами! Быстрее! Там папа! — во всё горло кричу я и несусь в сторону Павла, а Дрон со мной.

Мы добираемся до раненного и обожжённого Павла. Он придерживает одну свою руку, которая согнута под неестественным углом.

— Там… он там, — тяжело дыша, говорит Павел, показывая здоровой рукой в сторону. — Он не хотел уходить. Я заметил его по камерам слежения. Оставалось всего пару минут, и я побежал за ним. Михаил бы… мне не простил, если бы Доминик погиб. Он не захотел идти, а я… я не знал, что делать. Он сказал, что или мы уходим вместе, или погибнем там вместе. Мы… мы выпрыгнули в окно, и всё взорвалось. Нас отнесло дальше. Я боюсь его трогать… в нём пуля, и он может умереть. Он… без сознания.

Падаю на колени перед телом отца, пока Павел продолжает сбивчиво снова и снова объяснять одно и то же.

— Папа… папа, — касаюсь его окровавленного лица и проверяю пульс. Он ещё дышит. Он жив… ещё жив, значит, есть надежда.

Меня отталкивают в сторону, когда к нам подбегают врачи с каталкой. Они фиксируют его тело и шею, а затем поднимают его на каталку. Мы помогаем довезти отца к машине скорой помощи.

— Давай садись, — хватаю потерянного Павла и толкаю в машину. — Ему тоже нужна помощь. У него что-то с рукой.

— Я в порядке. Мне нужно…

— Павел, заткнись, — рявкаю я. — Молчи. Тебе помогут.

Мы на быстрой скорости едем в госпиталь, отцу ставят капельницу, одевают кислородную маску, а Павла осматривает один из фельдшеров и фиксирует его руку. Перелом, скорее всего. Добравшись до больницы, мы в суматохе, панике и криках залетаем в холл, а дальше нас не пускают. Папу везут в операционную, как и Павла кладут на каталку и увозят. Мы втроём остаёмся стоять в холле, окровавленные, раненые и обессиленные. Хочется просто упасть на пол и закрыть глаза, но я не могу.

Мы находим палату Лейк и врываемся в неё. Едва она нас видит, то начинает причитать.

— Нет, прекрати, — обрываю её. — Прекрати это делать с собой и своим ребёнком. Хватит.

— Я… не контролирую это, — она вытирает слёзы. — Где Доминик? Михаил?

— В операционных, — мрачно шепчет Дрон.

— Доминик… нет, он же…

— Лейк, — подхожу к ней и обхватываю её лицо грязными и окровавленными руками, — успокойся. Пожалуйста, ради папы успокойся. Он ещё жив. Отец был ранен. Но пока у него есть причина бороться, он будет это делать. Есть ты и ваш ребёнок. Он помнит об этом.

— Только вот Алексу это не помогло, — скулит Лейк.

— Что? — отпускаю её и поджимаю губы, когда понимаю, что только испачкала её.

— Алекс умер. Пуля разорвала артерию. Он по дороге сюда истёк кровью. Алекс умер в машине скорой помощи, — тихо говорит Лейк.

— Господи.

Прикрываю глаза и сжимаю кулаки. Это нечестно. Это просто, мать его, нечестно. Он же выбрался с Лейк. Он должен быть жив. Как это переживёт Михаил? А его семья? Боже…

— Ему не помогло наличие семьи детей, и Доминик… Доминик может умереть! Он умрёт! Он…

В палату врывается медсестра и хмурится, глядя на нас.

— Освободите палату. Немедленно. Вы усложняете состояние пациентки. Живо! Вон из палаты! — рявкает она на нас.

Мы выходим, пока Лейк вкалывают успокоительное, чтобы она прекратила истерику.

Мрачно переглядываясь, мы даже ничего не говорим друг другу. Нам бы самим не помешал осмотр. Да, мы ещё ходим и даже бегаем, но у всех нас есть раны, которые нужно обработать, промыть и… хоть что-то сделать, но никто из нас не двигается.

Господи, Алекс погиб. Я этого не ожидала. Да, Михаил и папа в критическом состоянии, но не Алекс. Как я скажу всем об этом? Как?

— Хм, наверное, сейчас не время, но я должен кое-что вам показать, — нарушает тишину Деклан. — У меня вылетело из головы, но… в общем, идите за мной.

Мы с Дроном переглядываемся и следуем за Декланом. Поднимаемся на этаж, на котором располагаются послеоперационные палаты, и Деклан с виноватым выражением лица поворачивается к нам.

— Я сразу скажу, что не горжусь тем, что сделал, но у меня не было выхода. Поэтому… хм, я за право амнистии, я же пришёл за вами, да?

— Да какого хрена, Дек, свали с пути, — Дрон отталкивает его и распахивает дверь. Я врезаюсь в Дрона, который почему-то замер на месте. Из-за его роста я ничего не вижу, но до меня доносится мычание.

— Роко! — выкрикивает Дрон и несётся к кровати.

Я в шоке открываю рот, когда вижу своего живого и брыкающегося брата, привязанного к кушетке.

— Роко, — шепчу я, не веря своим глазам.

— Боже мой… Роко, Роко! — Дрон касается пальцами лица Роко и плачет, утыкаясь ему в лоб. — Я думал, что потерял тебя… боже мой, Роко.

Медленно похожу к брату и озадаченно смотрю на Деклана. Тот закрывает дверь и тяжело вздыхает.

— Грёбаный ублюдок! — орёт Роко, у которого, видимо, Дрон вынул кляп. — Привет, детка, я так рад, что ты жив. Я так боялся за вас, — мурлычет Роко, глядя на Дрона, а тот продолжает его гладить и мягко целовать, то в щёку, то в висок, то ещё куда-то.

— Почему он связан? — хмурясь, спрашиваю я.

Деклан открывает тумбочку и протягивает мне ножницы.

— Я сразу извинился, к слову. Роко был не в том состоянии, чтобы идти вместе со мной, а он порывался это сделать. Его бы точно убили там, он был очень слаб. Поэтому у меня не было выбора, только как связать его и никому не разрешать развязывать, пока один из нас не вернётся. И да, я позаботился о катетерах. Ему не нужно было в туалет. Роко был… слаб. Он потерял много крови и едва успел открыть глаза после операции, когда я поймал сигнал Мики, — быстро оправдывается Деклан.

— Но как? Мы же видели, как тебя убил Михаил. Мы видели кровь, и тебя унесли, — бормочу я, на автомате разрезая намотанные бинты вокруг Роко и кушетки.

— Он меня не убил, — тихо говорит Роко. — Там… он не был под кайфом. Его глаза были нормальными. Но он рычал, выл и… я понял, что что-то не так. Затем он сбил меня с ног и навалился всем телом. Мика шепнул мне, чтобы я притворился мёртвым, а остальное сделает Павел. Он воткнул в меня нож, и я взвыл от боли. Он лишь разорвал мягкие ткани на моём боку, затем ударил меня ножом в руку и ногу. Было много крови, и было очень больно. Но он же врач… и знал, куда ранить меня, чтобы не убить и создать видимость. Я замедлил свой пульс, и меня унесли. А затем, я потерял сознание, а когда очнулся, то был уже в машине рядом с Павлом. Я терял кровь, а он отвёз меня на окраину города и оставил там. Дал мне мобильный и сказал вызывать подкрепление, потому что долго вы не протянете.

Роко облизывает губы, и я хватаю его за здоровую руку и сжимаю крепко-крепко.

— Он позвонил мне, а я пытался вычислить ваше местоположение. Я подставил вас. Я… просрал слежку за Михаилом, потому что мне позвонила Роза и сказала, что их место вычислили, и она с Энзо едет в другое. Я отвлёкся на неё и потерял Михаила с радаров. Мне очень жаль, я испугался за Розу