Твои условия - Лина Мур

— Они в порядке? — взволнованно спрашиваю его.

— Да, они переехали в другое место, я не знаю, куда именно. Мы решили, что так будет безопаснее, если я не буду знать, на случай прослушки и моего телефона. Они в порядке. Поэтому я отвлёкся и не проследил за Михаилом. Мне очень жаль, что я подвёл вас.

— Дек, ты не подвёл нас. Ты приехал вовремя, — шепчу я. — Ты ведь отвлёкся не потому, что трахался или развлекался, а по делу, важному делу. Всё в порядке. И что дальше? Роко позвонил тебе, и ты забрал его, да?

— Да, я сразу же приехал за ним, привёз сюда и ждал, когда ему сделают операцию. Он очнулся, и мой мобильный тоже очнулся. Я поймал сигнал Михаила. Сначала он дёргался, но потом стабилизировался, и у меня было точное ваше местоположение. Не знаю, как это случилось, и как ему удалось. Но я поймал его.

— У него был маячок в заднице, — бормочу я.

— Что? — Роко распахивает шире глаза.

— Не заставляй меня это повторять, — кривлюсь я. — Ведь это… он смог пронести его внутри себя. Он догадался до этого, а мы нет. Да и… боже, если бы не он, если бы не Михаил, мы бы все погибли. Если бы не его вера в Павла, не его настойчивость о том, чтобы дать ему шанс, не его надежды, смекалка и умение врать… Чёрт, он охрененно врёт.

— Это точно, — кивая, тихо говорит Дрон. — Мы поверили ему. Это было очень правдоподобно. Очень. Мы всё слышали по громкоговорителю. И Михаил целовался с Грегом… фу, но… чёрт, он провёл его. Он так ловко провёл всех. И если бы Михаил не поднялся наверх, не имитировал своё ухудшающееся состояние, не врал, не вёл себя так, то нас бы убили. Тебя бы тоже убили, — Дрон переводит взгляд на Роко и мягко целует его в губы.

— Мы семья, — тихо говорит Роко. — Семья, которой раньше у нас не было. А где папа?

— Он ранен, Роко, — с горечью в голосе шепчу я. — В критическом состоянии в операционной, его спас Павел. Он хотел остаться там… взорваться и… Павел его вытащил в последние секунды. Он… боже, Михаил тоже там… и… Алекс умер. Я… ты мог… ты…

— Рэй, иди ко мне. Ну же, можешь расклеиться. Всё закончилось. Иди ко мне, — зовёт меня Роко.

Я сразу же приникаю к нему и плачу, цепляясь за его больничную сорочку. Кажется, что только в этот момент, я отпускаю себя и позволяю рыдать так, как никогда раньше. Рыдать от облегчения, от страха за отца и Михаила, за раскаяние из-за смерти Алекса, от всего пережитого. Рыдать до потери сознания.

Вздрогнув, распахиваю глаза. Мониторы издают монотонный звук ровного сердцебиения Михаила. Я протираю глаза и сажусь в кресле ровнее.

— У тебя был кошмар, — раздаётся шёпот сбоку от меня.

Резко поворачиваю голову и в тёмном углу замечаю стоящего человека. Он выходит на слабый свет и нервно приподнимает уголок губ.

— Привет, — облегчённо вздыхаю и падаю обратно на спинку кресла. Тело болит от сна в неудобном положении.

— Привет. Я… просто хотел увидеть его, — шепчет Павел, переминаясь с ноги на ногу.

— Это отлично, — улыбаюсь я.

— Ты не против? — хмурясь, спрашивает он, а я удивлённо приподнимаю брови.

— Нет, конечно. Ты брат Михаила и после всего пережитого нами, думаю, что я могу назвать тебя членом своей семьи тоже.

Павел недоверчиво прищуривается, а я никак не реагирую. Этому парню придётся пройти долгий путь, прежде чем он сможет расслабиться. Для него всё это сложно.

— Как Джен и остальные? — интересуюсь я.

— Заснули. Они так много плакали. Постоянно трогали меня и обнимали. Хотели знать обо мне всё… Я не думал, что всё так будет. Мне казалось, что они прогонят меня. Это странно, — Павел трёт рукой лоб и глубоко вздыхает.

— Я же говорил тебе, — доносится сиплый голос Михаила.

Поворачиваю к нему голову и замечаю, что он наблюдает за нами, сняв кислородную маску.

— И тебе… придётся хорошенько придумать… объяснения тому, какого хрена ты… мелкий гадёныш решил умереть… я надеру тебе зад, когда… мне станет лучше, — угрожает Михаил.

Тихо смеюсь и подхожу к нему. Накрываю своей ладонью его руку, и он переводит на меня взгляд, едва заметно приподняв уголок губ.

— Ну, пока ты придёшь в себя, я уже хорошенько спрячусь, — фыркает Павел, встав с другой стороны от кушетки Михаила.

— Ты никогда… не умел хорошо прятаться, — замечает Михаил.

— Я научился с годами. Просто не успел тебе продемонстрировать всё, на что я способен, — довольно заявляет Павел, но потом его взгляд становится обеспокоенным. — Мне очень жаль, что я не смог помочь твоему отцу и…

— Ты сделал достаточно, — перебиваю его.

— Она права… мой папа… мне всегда будет его не хватать. Я любил его… но его не вернуть, если ты будешь страдать и винить себя. Ничто… его не вернёт. Поэтому… мы должны жить дальше… счастливо, вместе… и если ты пропадёшь снова, тебе хана, Павел.

— Ты очень убедителен, — хмыкает Павел. — Ну, я… мне здесь не место. Здесь…

— Слушай, — перебивает его Михаил, — я не могу сейчас… быть с ними. Ты должен… Павел, ты должен быть с нашей семьёй. Ты должен им… помочь пройти через это. Ты будешь там, как ещё один мужчина, защищающий нашу маму, сестру и брата, нашу племянницу. Ты обязан… пройти это с ними. Прошу… помоги им.

А он хитёр. Михаил вызывает чувство вины у Павла и в то же время чувство ответственности, чтобы задержать его здесь.

— Хорошо, — кивает Павел, — но только до тех пор пока ты не встанешь на ноги. Затем я уеду. Мне не нравится Америка.

— Ладно… но на мою свадьбу ты вернёшься, правда?

— У меня есть выбор? — хмыкает Павел. — Ты же теперь не отвалишь от меня.

— Не отвалю, — Михаил прикрывает глаза и смеётся, но больше это похоже на кваканье. — Я буду вечно… тебя доставать, на правах старшего… брата. Спроси… Мирослава.

— Мне уже страшно, — смеётся Павел. — Ладно, мне пора… я как бы обещал вернуться к семье и… ну, наверное, поесть. Да, они вкусно готовят.

— Передай им, что… я буду ждать их здесь.

— Хорошо. Не умри только, а то это будет слишком просто для тебя избежать женитьбы на ней. Хотя неплохой вариант, — Павел бросает взгляд на меня.

— Вот ты козёл. Я не так плоха.

— Но лицо у тебя сейчас уродливое, — пожимает он плечами, а затем показывает мне язык, а я ему.

— Стало ещё хуже. Тебе бы… пластическую операцию не планируешь?

— Свали на хер отсюда, ты меня начал бесить, — шиплю я.

— Она ещё и грубая. Мда, Михаил, мне практически стало тебя жаль, — усмехается Павел.

— А ещё у неё… хороший и сильный удар, так что тебе пора, — Михаил старается не смеяться.

Павел, передразнивая его, выходит из палаты.

— Всё, правда, настолько плохо? — спрашиваю, касаясь своей щеки, которую раздуло.

— Он… идиот. Ты красавица. Нужны… обнимашки.

— Ты обманщик и весь в проводах. Я не могу…

— Обнимашки, — бурчит Михаил. — Хочу обнимашки… я заслужил обнимашки. Я целовался с Грегом… и лапал его зад, у меня теперь травма. Обнимашки.

— Боже, — смеюсь и забираюсь к нему, стараясь ничего не вырвать из него, не причинить ему боль и ничего не повредить. Это сложно, но мне удаётся аккуратно примоститься сбоку и положить голову ему на плечо.

— Я… хочу двоих детей, — тихо говорит он.

— Ладно, — легко соглашаюсь я.

— Правда? С каких пор? — удивляется он.

— Ну, с тех пор как я едва снова не потеряла тебя, думала, что мой брат и отец мертвы, умер твой отец, и мы всё это пережили. Так что… двое детей, да запросто. Меня больше ничем не напугать. Только никакого пышного белого платья. Никогда. Это тема Лейк.

— Бикини… ты будешь в бикини…

— Извращенец. Ты едва