Нежить - Амара Кальдерини

Его глаза сверкают, когда он жадно скользит взглядом по моему телу, пожирая вздымающуюся грудь, румянец на коже. Он изучает меня с тем же вниманием, что и всегда, и его дыхание сбивается, когда он видит, в каком я состоянии: раскрасневшаяся, потная, распутная. Полностью принадлежащая ему.

— Черт, Уилла, — бормочет он, проводя обеими ладонями по изгибам моих икр. Поднимаясь по моим бедрам к заднице, надавливая и разминая ее, пока я не начинаю отчаянно извиваться на его коленях, неистово и жадно требуя большего трения. — Я прожил целые жизни, и ни в одной из них не было такого ощущения, как с тобой. Как мы.

Его твердое тело восхитительно прижимается к моему, выточенное миром, в который он попал. Я провожу руками по его татуировкам, прослеживая мириады шрамов, покрывающих его спину. Мое сердце разрывается на части, когда кончики пальцев натыкаются на особенно шероховатый шрам на его левой лопатке. Мир так сильно повлиял на него, что он научился не ожидать ничего нежного.

Нико понимает боль так, как никто другой. Именно это в первую очередь привлекло меня в нем: то, как он обращался с болью, как с оружием, а не позволял ей полностью завладеть им. И вот теперь мы здесь, с открытыми ранами на наших лицах, прижатые друг к другу, становимся сильнее и прекраснее в каждом месте, где мы переплетаемся.

Когда он нежно берет меня за подбородок и притягивает мои губы к своим, глубоко в моей груди раскрывается отражение того же благоговейного смирения, которое он хранит для меня. Я самозабвенно целую его, прежде чем все, что есть в моем сердце, выплескивается через трещины, которые он открыл.

Потому что, конечно же, место за моим сердцем — источник моей магии — должно быть там, где Нико прорыл себе путь, проник сквозь мышцы и кости, чтобы поселиться в самых волшебных уголках меня. Он — дикая мечта, мрачная фантазия, причудливая и удивительная. Он — воплощение возможностей и силы, заботы и сострадания, и хотя я обладаю силой воображения, я бы никогда за тысячу лет не смогла его выдумать.

Я сжимаю его крепче, полная решимости не позволить ему ускользнуть из моих пальцев, как струйке дыма. Я дергаю его за брюки, стягивая их до колен, когда он опускает голову к моей груди, дразня кончиком языка, прежде чем втянуть его в тепло своего рта. Я издаю хриплый стон, бездумно выгибая спину навстречу ему.

— Сейчас, Нико, — скулю я, безжалостно впиваясь кончиками пальцев в его спину. Он смеется, касаясь моей кожи, и от этой вибрации по мне пробегает дрожь удовольствия. Смех застревает у него в горле, дыхание перехватывает, когда я обхватываю ладонью его твердый член.

Он совсем перестает дышать, когда я медленно провожу пальцами по его бугоркам. Слегка приподнимаясь, я обхватываю рукой его впечатляющий размер и направляю к себе. Хриплый стон вырывается из его горла, когда кончик его члена скользит по моему возбужденному телу. Когда он чувствует, насколько я мокрая и отчаянная.

— Звезда небесная, ты чертовски влажная, — хрипит он. Его глаза закрываются, когда я сжимаю его крепче, медленно скользя головкой по своему клитору. — Ты такая приятная на ощупь… Словно…

Его слова обрываются на полуслове, когда я прижимаю его к своему входу.

— Словно рай? — предлагаю я.

— Это похоже на святость, — рычит он, прежде чем убрать мою руку и приподнять бедра, чтобы войти в меня одним сильным толчком. Я запрокидываю голову, когда мои стены сжимаются вокруг него, приспосабливаясь к восхитительной полноте. И разве не так всегда было между нами? Нико расширяет мои границы, разделывая меня кусочек за кусочком, пока я не становлюсь самой чистой версией себя.

Он ревностно следит за каждой моей малейшей реакцией: за тем, как трепещут мои ресницы и раздвигаются губы, как я извиваюсь на нем, впиваясь ногтями в его кожу.

Когда я полностью привыкаю, мое дыхание становится прерывистым и тяжелым, я встречаюсь с ним взглядом. Я приподнимаюсь и медленно опускаюсь обратно. Руки Нико лежат на моих бедрах, вжимаясь в кожу, жадно направляя меня, но его глаза не отрываются от моих. Я напрягаю мышцы, и с его губ срывается что-то похожее на рычание, которое проникает в мой мозг и зажигает огонь в моих венах. Я наслаждаюсь его смятением — то, как обычно невозмутимый Король-Нежить теряет самообладание из-за меня.

Его губы скользят по моей шее, и когда я двигаю бедрами, его ответный стон удовольствия отдается вибрацией на моей коже.

— Вот так, дорогая, — мурлычет он, и от глубокой интонации его голоса по мне, словно взрыв, прокатываются волны жара. — Похорони меня внутри себя.

Его ленты начинают резонировать в воздухе, окутывая нас, пока комната не исчезает из виду. Окутанная его силой, единственное, что я могу видеть, — это бледная, как лунный свет, кожа Нико и разрез темных бровей над еще более темными глазами. Потрескавшиеся от поцелуев губы и взъерошенные волосы.

В комнате ощущается ледяной холод, когда его смерть запирает нас в нашем собственном мире, и на краткий миг, сквозь всепоглощающую одержимость и пылкое поклонение, я чувствую его вопрос. Открытая рана на его коже, которая ведет прямо к его сердцу. Предложение, которое я понимаю до глубины души.

Он отдает свое сердце в мои руки и верит, что я не разобью его на части. Верит, что я не оставлю его одиноким и сломленным; как я верила ему, когда сказала, что хочу остаться, и молилась, чтобы он боролся за меня. Клятва никогда не бросать друг друга. Чтобы вечно быть рядом — сквозь кровь, смерть и боль.

Я даю ему то, что ему нужно; то, что всегда было нужно мне. Не власть, не надежду, не мир — а дом.

Люди говорят о доме, как о чем-то нежном: тихий шепот, теплый огонь. Но его корни слишком глубоки, чтобы быть такими эфемерными и нежными. Дом — это нечто, корни которого проникают в твое сердце и обвивают твои кости, пока не изменится сам твой облик. Это то, что взывает к твоей крови, что призывает к насилию, если кто-то будет угрожать ему.

Нико и я — это все. Мы одновременно и убежище, и дикая местность; место, где можно отдохнуть, и место, за которое можно убить.

Дом никогда не был ловушкой. Это чистейшая форма свободы.

Это чувство пронизывает меня, и я скачу на нем все быстрее, кожа блестит от пота, а в