Нежить - Амара Кальдерини

Но правда в том, что я доверяю Нико, и это никогда не было решением, а скорее инстинктом. Нечто, вплетенное в мозг моих костей, вырезанное в моих легких. Я подхожу к краю башни, хватаюсь руками за два декоративных шпиля и наклоняюсь вперед.

Адитум, адитум.

У меня потеют ладони, и паника грозит свалить меня с ног, когда я смотрю вниз на раскинувшийся далеко внизу Летум. Но тут появляется Нико, и твердость его груди придает мне уверенности, когда его смерть окутывает пространство вокруг нас. Я расслабляюсь в этом мрачном облегчении, и через несколько мгновений мое дыхание успокаивается настолько, что я могу насладиться потрясающим пейзажем.

Отсюда мне видно все — огни Келума, сияющие на фоне затененных кораблей, застрявших в гавани. Темные просторы леса и горы за ним, их фиолетовые вершины, освещенные мягким светом Рощи.

Сверкающий черный песок пляжа и сверкающая вода лагуны. Вдалеке на склоне скалы расположилась группа сирен, их опаловые хвосты мерцают в свете звезд. А за ними бушует море, белые волны разбиваются о скалы острова.

Я чувствую красоту этого места в глубине своего сердца, где мерцает моя магия. Палитра красок оживает, неизмеримая и бесконечная, и на мгновение я вижу Летум таким, каким он был когда-то — не страной падали и смерти, а страной грез.

Руки Нико скользят под мантию, его обнаженные пальцы нежно касаются моей кожи.

Я с дрожью откликаюсь на его прикосновение, и его ощущение вызывает острую боль под ребрами. Его пальцы скользят по моей шее, а затем нежно обхватывают мой подбородок, чтобы поднять мой взгляд от зубчатых теней Пасти Крокодила к кружащемуся небу над головой. Глубокие фиолетовые и полуночные синие цвета рассыпаются дикими брызгами, астральные цвета так ярки на фоне бездонной темноты неба.

И в центре всего этого — звезда, которая привела меня в Летум. Вырвавшая меня из бесцветной жизни и бросившая в мир насилия и грез. Размытых краев и ярких мазков.

— Это прекрасно, — шепчу я небу, когда Нико прижимается носом к моей шее и резко вдыхает. Как будто ему не нужен кислород для поддержания жизни. Только я.

— Ты прекрасна, — отвечает он так тихо, что слова звучат едва ли громче шепота. — Ты была моим единственным глотком жизни в веках смерти. Ты навсегда погубил меня. Не важно, как быстро сбываются мечты, как далеко простираются звезды или сколько тянется время, я всегда буду стоять на коленях в знак благословения и благодарности…тебе, Уилла.

Его слова наполняют меня теплом, пронизывая все темные уголки моей души, пока я не просыпаюсь. Больше нет ни оцепенения, ни безразличия. Я чувствую все с такой силой, что на мгновение у меня перехватывает дыхание.

Нико отходит в сторону, прижимаясь к каменному замку, чтобы между нами было как можно больше пространства, насколько позволяет маленькая башенка. Его отсутствие — облегчения, холода и тепла — почти так же ошеломляет, как и высота, но когда я пытаюсь подойти к нему, он просто качает головой и указывает на вторую звезду.

— Посмотри, дорогая.

— Я вижу, — отвечаю я, неуверенность и раздражение нарастают в тандеме. Звезда так же прекрасна, как и в моем мире в ту ночь, когда она позвала меня на крышу, но я не хочу смотреть на нее сейчас. Я хочу смотреть на Нико, и я хочу, чтобы он смотрел на меня в ответ. Я хочу раствориться в нем и забыть о звезде, Бродягах и о том, как он оставил меня — я хочу помнить только о нас.

— Не просто смотри, — бормочет Нико. Так искренне, что я выполняю его просьбу и снова обращаюсь к небу. Его тяжелый взгляд скользит по моей коже, пока я рассматриваю звезду, его глаза полны отчаянной тоски, которую он не позволяет мне увидеть.

Тебе не нужно хотеть, думаю я. Я здесь. Я твой. Адитум.

— Не просто смотри, Уилла, почувствуй. Потянись к этому сердцем. С помощью своей магии.

Голос Нико — шелковистая ласка ночи, и я пытаюсь сделать так, как он просит.

— Почувствуй обжигающий жар. Смертельный холод.

Его сила. Моя. Обе слились воедино в неземном свете.

Я вздрагиваю, когда эта нежная мысль накатывает на меня. Звездный свет разливается по моей коже, по моим венам. В ответ моя магия поднимается из глубины моего сердца и сталкивается с силой звезды, пронизывая меня насквозь, пока я не начинаю задыхаться от желания.

Страстное желание. К чему-то бесконечному. Тянусь к границам возможностей и не нахожу их.

Оно бьется о мое сердце и легкие; оно разбивается о мои кости. И когда я полностью насыщаюсь, а моя кожа натягивается до предела, из меня исходит мерцающий, неземной свет. Из моих глаз, рта и пальцев. Он струится по моим волосам и стекает по губам, пока я не превращаюсь в грезы и звездный свет.

Сила окутывает меня, достигая неба, которое вторая звезда называет своим домом. Фракталы всех мыслимых цветов, обрамленные бездонной тьмой ночи. Жар и холод. Пустота и созидание.

Как и мы с Нико, небо — это дихотомия начала и конца. Рождения и смерти.

Я закрываю глаза, и моя магия вплетается в звезду, сначала мягко, как паутинка. И когда он касается центра, источник энергии в моем сердце взрывается снопом искр. Я громко вздыхаю, когда в небе между нами возникает электрический разряд, исходящий как изнутри меня, так и снаружи.

Ударная волна прокатывается по острову, и от ее силы я натыкаюсь спиной на Нико. Холод его смерти омывает мою кожу, легкий укол боли — единственное, что удерживает меня на земле, в то время как магия захватывает мое сердце и заставляет его биться по-новому; так сильно забирает мою кровь, что я уверена, она вся выльется из меня. Звезда и я, сплетенные воедино, — это взрыв света и цвета, который проникает в мои кости, обвивает мою грудную клетку, пока я не могу пошевелиться.

Пока я полностью не погружаюсь в него и больше не чувствую разделяющей нас пропасти.

Потому что порталы никогда не были ни тропой для путешествий, ни вратами, которые можно открывать и закрывать по своему усмотрению.

Я — звезда, поэтому я и портал.

Осознание этого пульсирует во мне. Я — вторая звезда, воплощение воображения мира. Я храню его мечты, его свет, его новаторство в своей крови.

— Откройся, Уилла, — шепчет Нико мне на ухо.

Я не могу подобрать слов. Нет ни языка, ни чувства, чтобы передать чистую силу, бурлящую во мне. Рождение и смерть, и