Нежить - Амара Кальдерини

— К этому? — настороженно спрашиваю я.

— Их песня. Сирены родились из сочетания детского озорства и невинной красоты. Они могут выразить свои эмоции через свои песни и получают от этого огромное удовольствие.

Я медленно перевариваю эту информацию, а Сэм продолжает, понимающе подмигнув: — Я подумал, ты не оценишь падение с ещё одного здания.

Смущенно улыбаясь, я указываю на картину.

— Извини, что прерываю. Я, э-э… не буду тебе мешать.

— Ты ничему не помешала, — настаивает он с теплой улыбкой, указывая на пустой стул рядом с собой. — Вообще-то, я был бы признателен за компанию. Марина исчезла, а Тирнан все еще в Роще.

— А почему ты не там? — выпаливаю я, тут же морщась от дерзкого вопроса и надеясь, что Сэм не возненавидит меня за это. — Черт, — бормочу я, прерывисто дыша. — Прости, это абсолютно не мое дело…

— Присаживайся, Уилла, — добродушно усмехается Сэм, указывая на небольшую стопку художественных принадлежностей рядом с собой. — Я буду рад, если ты присоединишься ко мне.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

— О, я… Я ничего не смыслю в живописи.

Сэм отмахивается от моего протеста, придвигая стул поближе.

— Пятьдесят лет назад я тоже так думал, а теперь посмотри на меня.

Он снова переводит взгляд на холст, на котором больше цветных брызг, чем чего-либо узнаваемого, и от души смеется.

— Все еще ужасно. Но, по крайней мере, я научилась получать удовольствие от процесса.

Невольно я застенчиво улыбаюсь и сажусь рядом с ним. Он встает, чтобы установить еще один мольберт, а затем протягивает мне палитру с красками. Красные, синие, желтые, черные и белые. Я нерешительно рассматриваю их, ощущая теплое прикосновение магии Сэма к своей коже. Не так, как тогда, когда он использовал ее во дворе — это кажется непреднамеренным, словно его присутствие просто излучает умиротворение.

— Можно создать любой цвет, какой только сможешь себе представить, из этих трех, — объясняет он, прежде чем неуверенно нахмуриться. — Хотя, думаю, тебе даже не нужна краска… ты могла бы просто… представить картину?

— Краска, наверное, безопаснее, — признаю я. — Я еще не достигла совершенства в искусстве владения своей силой. Уверена, что в Роще мне повезло. Я могла случайно втянуть нас всех в почву.

Сэм макает кисть в чернильно-синюю краску.

— Что ж, если тебе так везет, уверяю тебя, Летум рад этому.

— Это не так, — отвечаю я, прочищая горло и удивляясь, зачем я вообще это сказала. Что-то в компании Сэма заставляет меня чувствовать себя непринужденно. Как будто все мысли вылетают у меня из головы, прежде чем я успеваю их взвесить. — Я имею в виду свою удачу. Обычно мне вообще не везет.

Сэм хмыкает, не выражая ни согласия, ни несогласия, превращая темно-синий цвет в уже существующую фиолетовую полосу.

— По словам Нико, я должна использовать свою магию экономно. По крайней мере, пока я не стану лучше владеть ею.

Сэм искоса смотрит на меня, уголки его губ опускаются в любопытной гримасе.

— Нико так сказал?

В его тоне звучит недоверие, хотя я и не уверена, почему. Нико может быть кем угодно, но даже он хотел бы, чтобы все его королевство не было похоронено заживо.

— Да. Удивлен его доброжелательностью?

— Нет, — тут же отвечает он. — Скорее его его… сдержанностью.

Он кривит рот, словно раздумывая, что бы еще сказать, но вместо этого зажимает кисть между пальцами и возвращается к своему холсту.

В наступившей тишине я смотрю на чистый холст и думаю, что с ним делать. До Летума у меня никогда не было возможности создать что-либо, тем более что-то прекрасное. А теперь передо мной открываются бесконечные, заманчивые и непреодолимые возможности.

Я нерешительно макаю кисть в черную краску. Но когда я пытаюсь прижать ее к холсту, моя рука застывает в воздухе. Кисть дрожит, и я с ругательством бросаю ее обратно на палитру.

— Не думаю, что я гожусь для этого.

Правда не в том, что я не умею рисовать, а в том, что я все еще не думаю, что заслуживаю этого. Ком эмоций подкатывает к горлу, когда я понимаю, что по моему мнению я не заслуживаю не только живописи. Это все прекрасное. Прошло более двухсот лет с тех пор, как Селия умерла, а я все еще задыхаюсь от чувства вины — что я здесь, а ее нет.

Я так долго бежала, что перестала понимать, от чего бегу. Это были не только военные или лагеря. Это было от самой себя.

Я всегда считала себя сильным человеком, умеющим выживать, но для того, чтобы оставаться на одном месте, требуется стойкость рода. Последние несколько ночей я была так уверена, что хочу остаться в Летуме, но при свете утра я не знаю, смогу ли позволить всему, от чего я убегала, настигнуть меня. Стоять под этим, пока оно обрушивается на меня, как приливная волна, и каким-то образом не дать себе утонуть.

Сэм лишь приподнимает бровь в ответ на мою вспышку, прежде чем обмакнуть свою кисть в черную краску и небрежно мазнуть ею по моему холсту.

— Эй!

Краска начинает медленно стекать по белому полотну на пол.

— Теперь ты все испортил.

— Так ли это? — невинно спрашивает Сэм. — Или я подсказал тебе, с чего начать? Разбавь цвета. Детали придут к тебе позже.

Так или иначе, холст кажется менее внушительным, когда он не совсем чистый. Капающая краска напоминает мне о силе Нико, о шелке цвета оникса, пронизывающем чистый свет. Чувствуя себя несколько воодушевленной и более чем глупой, я вдавливаю кисть в холст и начинаю делать длинные, размашистые мазки. Чем больше цвета заполняет холст, тем легче становится продолжать, пока я не начинаю растворяться в движении.

Тишина чаще всего нервируют, но с Сэмом это приятно. Сирены скрылись под спокойной водой лагуны, и тишину наполняют только пение ветра и плеск волн. Когда я закрашиваю последний белый слой на холсте, я обнаруживаю, что огромный потенциал больше не кажется мне подавляющим, а наоборот, возбуждает. Я вижу зачатки чего-то, все размытые края и неясные формы, которые только и ждут, чтобы их расчертили.

И тут я понимаю, что значит создавать что-то из ничего — вот что должно ощущаться, когда я использую свою магию.

— Все в порядке? — мягко спрашивает Сэм, почувствовал резкую смену моего настроения.

Или, может быть, он заметил, что на мгновение я совсем перестала дышать, как будто меня ударили под дых.

— Да, просто… Ну, я думаю, я только что кое-что поняла о своей магии.

Сэм выжидательно ждет, и