Фейридейл - Вероника Ланцет

Амон медленно качает головой, а на губах его играет задорная улыбка.

– Нет, Лиззи. В меня никто не вселился. Это моя истинная сущность. Убийца, – шепчет он, а затем подается вперед и касается губами моей щеки, прежде чем скользнуть к уху и слегка прикусить мочку. – И возлюбленный. Это все я, любимая. Ты не можешь получить одного без другого.

– И я хочу тебя, – говорю ему со всей страстью, на которую способна. – Настоящего тебя, Амон.

Его губы расплываются в довольной улыбке, и не успеваю я опомниться, как мы оказываемся в другой комнате.

– Что… что это? – с благоговейным трепетом спрашиваю я, осматриваясь по сторонам и замечая многочисленные вешалки с платьями и роскошными мехами. Дальняя стена заполнена шкатулками с ювелирными украшениями, в которых сверкают россыпи бриллиантов, жемчуга и другие драгоценные камни. Все это наверняка стоит целое состояние.

Но тут восхищение сменяется отвратительной завистью, которая поднимается во мне.

Чья это комната? Чья одежда?

– Это все твое, любимая, – шепчет Амон, снова заметив перемену в моем настроении. – Я купил их для тебя.

– Для… меня? – Я удивленно моргаю.

– Выбери что-нибудь особенное для сегодняшнего вечера. Я украду тебя до рассвета. – Он отступает на шаг, позволяя мне пройтись по комнате.

– Но… как? – бормочу я себе под нос, все еще ошеломленная нарядами и тем фактом, что он купил все это для меня.

– Это не последний сюрприз, – усмехается Амон. – Ночь только начинается, любовь моя. Возьмем от нее все.

Энергично кивнув, я обращаю все свое внимание на новый гардероб и рассматриваю одежду, которую он подобрал для меня. Я невольно улыбаюсь, представляя, как Амон во всем его пугающем величии ходит по магазинам женской одежды и перебирает цвета и фасоны в поисках идеального наряда.

В комнате, должно быть, не меньше сотни платьев на все случаи жизни.

Подбирая вечерний туалет, я ориентируюсь исключительно на цвет, поскольку все вещи здесь изысканные и высокого качества.

– Амон? – Я наклоняю голову, глядя на него.

Он стоит посреди комнаты, заложив руки за спину и расставив ноги. Даже в его позе ощущается мощь и выправка воина. Услышав свое имя, он тут же поворачивает голову в мою сторону.

– Какой твой любимый цвет?

– Мой? – озадаченно переспрашивает он, уставившись в пол.

Я киваю, сдерживая улыбку.

– Красный. А что?

– Значит, красное, – заявляю я и беру платье винного оттенка.

У нас впереди целая ночь – целая ночь, чтобы соблазнить его и заставить прикоснуться ко мне. В конце концов, сколько раз я мечтала об этом за последние месяцы? Особенно после того поцелуя, который оставил меня неудовлетворенной, вынудив желать большего.

– Полагаю, ты не оставишь меня одну? – Я вопросительно вскидываю бровь, показывая ему выбранное платье на вечер.

– Тебе понадобится камеристка, Лиззи. А я самый услужливый мужчина на земле. Вот увидишь, эти руки способны на очень многое, – отвечает Амон и кладет ладони мне на плечи, едва касаясь кожи кончиками пальцев.

Я невольно ахаю, когда поток воздуха со свистом окутывает меня, нежно лаская кожу во всех нужных местах, в самых сокровенных уголках.

– Негодяй, – игриво обвиняю я, глядя на свое внезапно обнажившееся тело. – Руки тебе не так уж и нужны.

Несмотря на то что я никогда прежде не раздевалась перед мужчиной, я не испытываю стеснения. Напротив, остатки моей скромности испаряются без следа, когда я вижу, с каким неприкрытым голодом Амон смотрит на меня.

Он кружит вокруг меня, словно хищник перед жертвой, и его ноздри раздуваются, пока он осматривает мое тело.

Кожа покрывается мурашками, то ли от легкого ветерка, то ли от его испытующего взгляда, не знаю.

– Ах, Лиззи, моя Лиззи, скоро ты увидишь, на что способны мои руки, – смеется он, останавливаясь позади меня. Обжигающее дыхание касается моего затылка, а его близость опьяняет настолько, что начинает кружиться голова, словно я выпила много вина.

– Чего же ты ждешь? – спрашиваю я, прижимаясь к нему всем телом.

Его губы приоткрываются, а дыхание учащается. Но стоит мне только подумать, что вот-вот почувствую столь долгожданное прикосновение, как Амон просто отступает. Быстрыми движениями помогает мне надеть платье и зашнуровывает его на спине. Его пальцы то и дело касаются обнаженной кожи, срывая с моих губ тихие вздохи, и я представляю, что он передумал.

Но потом, оказавшись полностью одетой, я запоздало понимаю, что все это было частью его плана.

И хотя сперва я надеялась обольстить его своим нагим телом, играя на пылавшем в его глазах желании, но в итоге это он соблазнил меня. По моему лицу разливается румянец, а сердце бьется быстрее всякий раз, когда он приближается.

Я поворачиваюсь к нему лицом и прищуриваюсь.

– Соблазнение – это не только лишь физическая близость, – говорит Амон с понимающей ухмылкой. – Соблазнение – это прежде всего предвкушение, моя Лиззи. Когда гадаешь, перерастет ли невесомое прикосновение в нечто большее. – Он делает паузу, поглаживая мою щеку тыльной стороной ладони. – Соблазнение – это когда есть намерение, но нет уверенности. Все дело в эффекте неожиданности.

У меня перехватывает дыхание, и я тону в его глазах.

К моему удивлению, Амон снова исчезает, но через мгновение появляется у меня за спиной.

Холодный металл касается кожи, когда он застегивает ожерелье на моей шее.

– Прекрасное украшение для прекрасной леди, – шепчет он мне на ухо, нежно целуя в лопатку.

Я слишком потрясена происходящим, чтобы подобрать хоть какой-то ответ, и могу лишь благоговейно смотреть перед собой.

В Амоне есть нечто такое, что выходит за рамки его странных способностей. Может, все дело в манере держаться так, словно он хранитель древних знаний. Может, в игре эмоций на лице – боли и одиночества, искажающих его черты, прежде чем он вспоминает, что должен натянуть маску беззаботности.

Но правда в том, что при всей глубине моих чувств я почти ничего о нем не знаю. Мне отчаянно хочется узнать его получше, но этого не случится, пока он сам не решит, что я к этому готова.

Именно он задает темп наших отношений.

И все же, несмотря на то что он полностью контролирует ситуацию и меня саму, я точно знаю: каждое движение, даже самое незначительное, он совершает только после того, как тщательно все взвесит, – после того, как прочитает меня словно открытую книгу.

– Пойдем?

– У меня вопрос, Амон. Ответь честно, и я пойду куда ты захочешь. – Я внезапно поворачиваюсь к нему.

Его глаза загораются, и он