Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

— Рыжик, иди сюда, — встревоженно позвал он. — У меня там что-то висит… Напрашивается слово «патрубок»… Блин, а что там может висеть? Шланг какой-то… Это не есть хорошо. Давай, на СТО заедем, пусть глянут.

Улыбаясь тремя золотыми, двумя своими и дырками, автослесарь подошел к нам и поднял за шкирку маленькое грязное чудовище кошачьей наружности. Котенок жался и пищал.

— Вот ваш патрубок. Забирайте, — заметил мастер, с ухмылкой демонстрируя «поломку». — Сколько килОметров вы его прокатили?

Я смотрела, словно заколдованная, на рыжего, чумазого котенка, вопящего во все горло, отчаянно и безнадежно.

— Сколько с нас? — спросил Феникс, глядя на «патрубок».

— Стольник дай, — усмехнулся автослесарь, пока я протягивала руку к маленькому рыжему комочку, который, мало того, что озяб, — еще и испугался до полусмерти. Мне хотелось его взять, хотелось прижать к себе, утешить, накормить. Я даже представила, как он мурчит у меня на руках. Но тут же меня что-то кольнуло. Я и сама буду жить на кошачьих правах, а тут еще…

— Рыжик, там твой старый свитер на заднем сидении лежит. Заворачивай Патрубка и садись с машину, — заметил Феникс, разглядывая котишку-путешественника. — Рыжик, ты чего плачешь? Рыжик? Ну, да, котик маленький, да, покатался… Да… Мы же его не на помойку выбрасывать везем? Он потом еще на нас покатается… Надеюсь, он когда-нибудь передаст нам за проезд любовью и лаской?

Я задремала. На коленях в гнездышке свитера уснул маленький рыжий котенок, тихонько мурча.

— Будем пока на котике тренироваться, — вздохнул Феникс, выворачивая руль. — Да, наглая рыжая морда?

— Эм? — сонно спросила я, пытаясь понять, куда мы приехали.

— Рыжик, я не тебе… Как мы его назовем, после того, как заглянем под хвост? — спросил Феникс, снова сворачивая.

— Патриций, Патрик, — задумчиво предложила я, понимая, что мы скоро будем для него плебеями.

— Предлагаю Патефон, Патрубок, Потняк, — усмехнулся Феникс, осторожно паркуясь в каком-то дворе. — Ну что, Рыжики, приехали.

Вот так все мечты: детские, взрослые и самые сокровенные стали почему-то резко сбываться. Но иногда перед глазами вставал разрушенный Кадингер, и я ловила себя на мысли, а был ли другой выход? Не знаю. Мы утопили этот город в крови, сожгли его дотла, истребили его. Странно, но в тот момент, когда я зябла от холода и страха, переживала за любимого, меня переполняла смертельная ненависть к этому проклятому месту. Я готова была разрушить его своими руками…

Зато сейчас, сидя с кружкой горячего чая, положив руку поверх руки любимого, чувствуя, как вокруг моих ног трется маленькое рыжее чудо, мурча, как вибровызов, я думаю, что это было слишком жестоко.

Легко рассуждать о жестокости на грани выживания, когда сидишь в тепле, когда тебя обнимает любимый, когда в духовке допекается пирог нашего совместного производства, когда лампа на кухне светит так уютно, а твои ноги греются в новых пушистых тапках. Очень легко и просто. Можно спокойно говорить о тьме и отчаянии, когда в окно светит яркое солнце, пронзая красивыми лучами узор ажурной занавески… Это похоже на обсуждение страшной книги за чашкой чая. Осуждая поступки героев, ты снова выныриваешь из придуманного мира в уютную реальность и убеждаешься, что здесь все хорошо.

Все мировые шедевры, созданные человеком, — всего лишь пыль, осевшая на скрижалях вечности. Именно этот тонкий слой цивилизации, состоящий из законов, правил, морали и культуры, делает нас людьми, разрешая смотреть на животных свысока. Однако, стоит подуть сильному ветру, как вдруг вся пыль слетит, обнажая уродливую природу, от которой никуда не убежишь. Два загнанных угол животных растерзали всех, без разбору. Но они не жаждали крови. Нет. Они жаждали жизни.

Эпилог. И…

Чудеса на виражах

— Сереж, привет. Ты сегодня до шести? До восьми? Отлично! А кузовщики? До шести. Отлично. А шиномонтаж работает? Отлично. Если что, займетесь мной вне очереди? Спасибо, — Феникс положил трубку и глубоко вздохнул. — Рыжик, трогай!

Я медленно повернула ключ зажигания, напряженно щурясь и ложась грудью на руль. Машина задергалась так, словно под нами прошло девятибалльное землетрясение, и медленно тронулась с места. Я — сама внимательность… Я — сама внимательность…

Феникс молча посмотрел на меня, нашарил ремень и пристегнулся. Это был недобрый знак. На горизонте площадки для новичков было как минимум десять машин будущих королей и королев дороги.

— Я не трус, но я боюсь! — сглотнула я, глядя, как не могут разъехаться жигуль, на котором перед свалкой еще можно повозить арбузы, и малолитражка с ромашкой и надписью на заднем стекле: «Спасибо за день, спасибо за ночь, спасибо за сына и за дочь!». Судя по крикам из «маленького спасибо», благодарность за детей выражалась исключительно в нецензурных выражениях.

— Рыжик, чего ты боишься? — зевнул Феникс, глядя, как я ползу улиткой к импровизированному перекрестку. — Здесь все учатся…

— Вот этого я и боюсь! — возразила я, наблюдая, как заглохла на перекрестке красная иномарка, а потом резко дернулась вперед, — так, словно до финиша осталось три метра, чтобы снова вкопаться и заглохнуть. Сегодня с утра я читала статистику аварий на дорогах, поэтому была настроена решительно осторожно. Все вокруг казались мне врагами. Особенно — белый прорыв отечественного автопрома. Хм… Я снова подозрительно осмотрелась по сторонам, глядя, как из чужой машины вышли два мужика, обсуждая за сигаретой будущий маневр.

— Я их сейчас задавлю! — запаниковала я, вцепившись в руль и чувствуя, как шевелятся волосы у меня на голове. Огромный, как мне казалось, капот требовал минимум четырехполосного автобана и ковша, сгребающего впереди себя и пешеходов, и чужие машины. Еще срочно нужны были мигалки и человек с матюгальником, орущий: «Всем прижаться к обочине! Едет Леся!». Да-а-а-а….

Нам навстречу двигался большой шедевр трудолюбивых азиатских народов, норовя пойти в лобовую атаку. Я занервничала, представляя, как за рулем сидит слепой водитель, шарящий палочкой впереди себя сквозь открытое окно! Мамочки!

— Рыжик, возьми левее, — заметил Феникс. Слушаюсь и повину-у-у-у-уюсь, о-о-о, д-д-драгоцен-н-н-н-ный… Аа-а-а! Куда я заехала… Мама!

— Рыжик!!! — услышала я, глядя на внезапно выросший на моем пути кустарник, и вдавливая тормоз с такой силой, что мы чуть не поцеловали лобовое стекло.

— Не дави на меня, — превентивно прохныкала я, понимая, что придется сдавать задом.

— Пока что у меня всего два варианта первой машины для Рыжика, — хмыкнул Феникс, помогая одной рукой мне вырулить на трассу. — БТР и Т34? Можно надпись краской изобразить! «Сильно не ругайте, надо — обгоняйте!» или «Не дави на меня, иначе я раздавлю тебя!».

Мимо нас снова проехала машина —