Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

— Постирал? — с перебила я, отрываясь от ноутбука и глядя на непривычно чистого зайца. — Постирал…. моего… зайчика…

Я приложила зайца к носу, пытаясь уловить едва ощутимый мамин запах, но чистый заяц пах жидким мылом с ягодами. Мамочка…

— Еле отстирал! — гордо заметил Феникс, любуясь своей работой в ожидании похвалы. — Зато смотри, какой чистый. Его бы неплохо в стиральной машинке покатать, но пока что и так сойдет… Я сначала вообще не понял, что это за живность….

Мама… Я снова принюхивалась к моему зайчику, глядя в его глазки-бусинки.

— Его нельзя было стирать! — выдохнула я, сжимая брелок в руке. Почти первозданный вид зайца меня радовал, но…

— Это еще почему? Я так понимаю, что это — талисман, поэтому специально посмотрел по феньшую, можно ли стирать талисманы? Мне ответили, что можно! И даже нужно, — Феникс насторожился, понимая, что что-то здесь не так.

— Спасибо, — улыбнулась я, пытаясь придать улыбке хоть какие-то оттенки жизнерадостности.

— Нет, ну если ты хочешь, я могу вывалять его в грязи! — предложил Феникс, пытаясь отобрать у меня ключи. — Верну его в исходное состояние!

— Он пах мамой… Это она мне его подарила, — выдохнула я, беря себя в руки. — Мамиными духами… И с того момента, как мне его подарили, я его ни разу не стирала…

— Как духи назывались? — вцепился в брелок Феникс, пока я мертвой хваткой держала свою любимую игрушку. — Давай мы тебе купим целый флакон. Будешь поливать его хоть каждый день! Только не в спальне!

— Я не знаю… Я искала, но не нашла таких точно, — я стиснула зубы. Феникс не знал, он не виноват, он ведь хотел, как лучше… — Ладно, не парься… Все хорошо… Просто у меня рука не поднималась… Я бы и сама постирала… А то и правда… Грязный…

— Поехали в магазин. Будем искать такие духи, — решительно заявил Феникс, беря ключи от машины. — Опишешь запах, тебе поищут. Просто я не хочу, чтобы мы поругались в очередной раз уже из-за какого-то зайца!

— Ладно, все хорошо, — я обняла любимого, прижавшись к нему щекой и разжимая его пальцы. — Не бери в голову…

* * *

Я не знаю, но после этого между нами словно пробежала черная кошка. Ком в горле стоял и не растворялся ни в поцелуе, ни горячим чаем. Иногда при звонках Феникс, не имея привычки прятаться, уходил курить на балкон и плотно закрывал дверь. У меня от него не было секретов, а тут… Однажды я услышала кусочек разговора, когда пришла с детского праздника, который снимала за родительское вознаграждение.

— Я к тебе приеду, — отчетливо слышала я голос любимого, но пока еще не мужа. — Еся пришла. Я перезвоню тебе, когда ее не будет… Не хочу, чтобы она знала… Давай… Ты вспомнила? Нет? Вспоминай.

Вот все, что я слышала. Сердце обмякло и оборвалось. С этого момента его телефон стал для меня недоступен. Стоило протянуть к нему руку, как его тут же убирали подальше.

И вот я сижу, привожу в порядок фотографии с чужой свадьбы, которую снимала за приличное вознаграждение, и думаю… Мои пальцы автоматически выбивают поисковой запрос. «Как узнать, что у мужа появилась другая?». Пробегая глазами советы с женского сайта, я отхлебывала чай. «Он стал внезапно заботливей и внимательней! Это — комплекс вины!». Да, стал… Он даже… даже… кружку за мной моет! И стоило мне заикнуться о новом жестком диске, как мне тут же его подарили. А нежность? Да он никогда не был таким нежным и внимательным…

Сердце сделало несколько ударов ради приличия и замерло. «Он прячет свой телефон и свою переписку!» — прочитала я, вспоминая, как буквально вчера у меня из-под носа увели телефон, после того, как я захотела поиграть в любимую игру, которую лень было ставить у себя. «Семейный бюджет ужался!» — прочитала я, прикидывая, ужался ли наш семейный бюджет? Если и ужался, то не настолько, чтобы я заметила. И в тарелке у нас не шнурки, а вполне себе нормальная еда. Или любовница ничего не требует, либо…

Реквием Моцарта играл в моей голове, заставляя проглатывать все чудесные воспоминания. «Он уходит раньше и возвращается поздно!» — зацепило меня сразу. Так оно и есть… Но мне говорят, что это связано с выборами. Нужно делать кучу материалов, за которые очень щедро заплатили. Меня тоже задействовали для съемки трех кандидатов, за которых я не стану голосовать никогда. Именно я автор «одухотворенного» лица одного унылого и противного мужика, обещающего возродить «духовность» и «поднять зарплаты».

Второй кандидат, которого мне довелось снимать, был похож на Пингвина из старого Бэтмена, причем настолько, что я чуть не попросила автограф. Из него мне пришлось делать Аленделона, пытаясь убрать увесистые мешки под глазами, добавить шевелюры и хоть как-то облагородить человека «слова и дела». Третий был не столь привередлив, попросив сделать его мужественным по максимуму. Прямо супергероем от выборов. И пусть скошенный подбородок, плавно переходящий в шею и нос-курнос явно не пахли мужеством, пришлось вертеть кандидатом во все стороны, дабы уловить единственный ракурс «мужества» для борьбы «с произволом!».

— Любовница, — вздохнула я, вынося свой вердикт. Отношения дали трещину. Это — конец. Форумы советовали покраситься, купить красивое белье, стать самой лучшей женой и сожительницей, дабы удержать благоверного от развода. И чтобы супруг трижды подумал, прежде чем покидать обитель уюта и обожания!

Белье я купила, его оценили и… И все…

В офисе на меня смотрели жалостливо, особенно полная Ира, которая едва ли не утирала слезы при виде меня. Не знаю почему она прятала глаза и молчала… Хотя нет, догадываюсь… Женская солидарность требовала выдать мне правду-матку, а трудовая книжка велела молчать, как партизан.

Мои попытки поймать изменщика и поговорить с ним заканчивались шутливыми ответами. Я стала плохо спать, чувствуя, как невидимая сила, рожденная моим воображением, отдаляет меня от самого дорогого человека на свете. И пусть он спит рядом, уткнувшись в мои волосы, пока по нам ходит наглая Потя, оказавшаяся не просто кошечкой, а очень крупной и вредной кошатиной.

— Мяу? — спросила Потя, глядя на меня. А я уже задумчиво представляла, как мы будем делить любимую кошку. Вдоль или поперек. У бедной кошки очень грустные перспективы. Лотком и играми занимается совесть Феникса. Кормежкой — моя совесть. Так что, либо она уныло живет со мной, зато хорошо кушает. Или вечно резвится, но кушает строго через раз.

— Мяу! —