Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

заметила Потя, намекая, что я просто накручиваю себя. Потя тоже умеет накручивать. Она накручивает и наворачивает вокруг моих ног круги, эгоистично пытаясь обеспечить себе и культурную жизнь, и регулярную кормежку.

Я проснулась от того, что входная дверь открылась и закрылась. Поплотней завернувшись в одеяло, я недовольно засопела. Мне не нужны подарки! Мне нужна правда! Если изменяешь, то так и скажи! Объясни, что тебя не устраивает в наших отношениях! Не надо прятаться и темнить! Эту речь я репетировала мысленно перед сном, чувствуя, как меня гладят под одеялом. А теперь я хочу вместо подарка получить правду!

— Проходи, — услышала я тихий голос за дверью. — Тихонько… Давай на кухню… Сейчас чай сделаю. И вообще, у тебя совести нет. Мне, честно сказать, неприятно тащить тебя сюда, но что поделаешь…

— Кухня где? — поинтересовался женский шепот. — Она спит?

— А как ты думаешь? Вчера полночи сидела за работой. Ей завтра фотографии отдавать… — услышала я шепот. — Давай, раздевайся быстрей. Мы должны успеть. Я прикрою дверь в комнату, чтобы Еська не слышала. Обувай ее шлепки.

— А у нас с ней один размер ноги! — заметил женский голос. Дверь на кухню закрылась под возмущенное: «Тише!».

Нет! В моей душе все вознегодовало! Пока я сплю? А гостиницу снять слабо? Я решительно встала, накинула халат, запахнула его и твердым шагом двинулась на кухню, где уже свистел чайник. Открыв дверь, я приготовилась вывалить все на голову измен…

— С Днем Рождения, Еська, — услышала я, глядя на красивый торт со свечками, которые Феникс поджигал зажигалкой.

— С Днем Рождения, — тихо произнесла… моя мама, — Доченька, с Днем Рождения…

Я стояла, глядя, как мутнеют свечи, на которые я смотрю сквозь слезы. Не может быть!

— Мама! — зарыдала я, сползая на пол и не веря своим глазам. — Мамочка… Ты… Ты приехала… Мамочка…

— Еська, ты чего? — Феникс быстро поставил торт на стол и бросился меня поднимать, пока у меня отказывали ноги. По щекам градом катились слезы. — Еська, маленькая, а свечки кто будет задувать?

Ребенок во мне хотел броситься на шею к маме и не отпускать ее никогда-никогда, но взрослая Еся была в растерянности.

— Есь, неси зайца, мама опознавать будет, — усмехнулся Феникс. — Давай, дубль два. Я как раз все свечки зажгу…

Я взяла ключи в коридоре, бережно сняла зайчика и понесла в ладошках, роняя слезы.

— Дубль два! С Днем Рождения, Еся! Давай, задувай! — мне под нос сунули торт со свечами. Я выдохнула, пытаясь задуть все сразу.

— Что? И все? Давай, дуй нормально! Набирай воздух в легкие и дуй! — мне подсунули оставшиеся свечи. — Если бы знал, то купил бы просто циферки.

Я поднатужилась и задула. Мама сидела и смотрела на меня, неловко улыбаясь сквозь слезы.

— А вот заяц для опознания! — заметил Феникс, отбирая моего зайца и выкладывая его на стол. — Узнаешь?

Мама помялась, а потом покачала головой, извиняющимся взглядом заглядывая мне в глаза.

— Ты подарила его Еське, когда ей было лет шесть или семь… И с тех пор она хранит его. А недавно я его постирал на свою голову, — прохладно заметил Феникс, явно недовольный результатами опознания.

— Вот, Еська, — улыбнулась мама сквозь слезы, доставая красивую коробочку с ленточкой. — Это тебе, доченька…

Я дрожащими руками приняла коробку, не представляя, что внутри.

— Ну, разворачивай, Еська! — заволновалась мама, глядя, как я бережно глажу красивый бантик.

Мои пальцы меня не слушались, бантик не хотел бережно развязываться. А мне так не хотелось его повредить подсунутыми Фениксом ножницами. Справившись с бантом, я бережно сложила ленточку в карман, думая о том, что потом, когда дома никого не будет, поглажу ее утюгом и спрячу. Ленточка от мамы…

В коробочке лежал очень красивый альбомчик с надписью «Еся и ее семья»… Я осторожно раскрыла его и увидела фотографии. Я и мама. Кто-то поработал на славу, совмещая фотографии меня и мамы. Вот мама держит меня на руках. Вот я иду по улице в смешной шапочке, а рядом идет мама. Даже тени лежат правильно. У меня по щеке потекла слеза. Я точно знаю, что на фотографиях была одна, а теперь я не одна. Мы с мамой вместе. А вот фотографии, где собралась вся семья. Мама, какой-то незнакомый мужчина с усами, двое детей и я… Меня обнимает незнакомая девочка…

— Они приедут сюда на следующих выходных. Они все хотят с тобой познакомиться. Или вы приедете к нам! Тут недалеко, — всхлипнула мама, беря салфетку со стола. — Еся, у тебя есть семья… Есть папа, есть братик, есть сестричка… И все они очень хотят тебя видеть… Это твоя сестричка заказывала альбом, а твой братик выбирал фотографии. Папа тоже недавно узнал…

— А что изменилось? — спросила я, листая альбом второй раз и вытирая слезы рукавом. — Раньше вам было на меня плевать!

— Не говори так! Я потом расскажу, — мама тоже плакала, глядя, как я прижимаю к груди альбом и смотрю на Феню. Ей было неловко, но уйти она не могла. — Давай, оставим это в прошлом! Все обиды… Все-все-все… Ты уже взрослая….

— Ладно, Рыжик, я поехал. В четыре буду. Свой подарок я подарю вечером, — коварно заметил он, а потом наклонился к моему уху. — Сходите с мамой куда-нибудь. Если хотите, можете посидеть здесь… Если что, деньги в столе…

Мою мокрую щеку поцеловали и убежали. На работу. Я молча взяла деньги, посмотрела на маму, оделась и предложила ей прогуляться. Мы шли по парку аттракционов, где вовсю шумели горки, качели, а из динамиков лилась веселая музыка.

— Сладкая вата, — вздохнула я, протягивая маме огромный ком сладкой ваты. Отщипнув от своего кусочек, я почувствовала, как сладость тает во рту. Но никакая сладость не заменит странную горечь разбитых детских грез.

— Может, зайдем в кафе? — осторожно предложила мама.

— Позже, мам, — ответила я, кусая губы и снова отрывая кусок ваты. Неподалеку от мороженого продавали огромные красивые шары. Я всегда мечтала, чтобы мама купила мне шарик. Большой, красивый… Я бы несла его, намотав на палец и переживала, что веревочка выскользнет из рук.

— Постой немного, я сейчас, — задумчиво заметила я, бросаясь к шарам и выбирая самый красивый. Огромный блестящий шар со сказочной принцессой, улыбавшейся глупой улыбкой, свойственной всем сказочным принцессам. Если бы мама в моем детстве купила мне такой шар, то я была бы на седьмом небе от счастья!

— Держи, мамочка, — улыбнулась я, протягивая ей шарик. — Держи его крепко, а то улетит…

Мы гуляли с ней, ели мороженое, смотрели на карусели. А потом я увидела качели.

— Садись