Мастер Ночи и белая кошка - Дарья Нико

Мариик сделал к ней шаг, и Эрфарин в ту же секунду превратилась в кошку и бросилась бежать со всех четырех лап.

Он пьян, плохо соображает и не должен сейчас быстро ориентироваться. Ей главное выбежать из этого дурного лабиринта. За ним — люди. На людях он ей ничего не сделает.

Чужая магия рухнула на нее обжигающим потоком. Кошка истошно заорала, и Эрфарин вернулась в человеческое тело, вытолкнутая из второй ипостаси кошмарной болью.

— Я знаю, что у оборотней аура куда чувствительней и уязвимее, чем у остальных, — проговорил Мариик, подступаясь к ней. — Вы же храните в ней другой свой облик.

Девушка, оставаясь в теле человека, ощущала боль второй оболочки. Та спряталась в ауре, сжалась в комок, и сейчас этот облик использовать не представлялось возможным. Человеческое тело хоть и не содержало на себе ран, те оставались в разуме и болезненно пульсировали и продлевали агонию.

Эрфарин принялась подниматься на ноги, загородившись собственной магической аурой.

— Глупо. Я сильнее тебя, — спокойно произнес Мариик. — В том-то и проблема, что все, кто выступает против тебя, превосходят тебя по силе. Не поэтому ли ты рванула к целому Мастеру, а не к кому попроще? Но вот его здесь нет.

Он бросился на нее. Она отпрыгнула в последний момент и со всей силы ударила его по лицу.

Мариик вскрикнул от неожиданной боли — надо же, сумела полоснуть когтями! — но не позволил девушке убежать. Его магия, превратившись в силки, удерживала ее на месте. Магия Ночи быстро оплетала светлую ауру девушки и должна была вот-вот сплести столь прочную сеть, что у нее не останется и шанса на побег.

Он отнял руку от лица и увидел, что вся ладонь залита кровью. Правая сторона лица горела огнем.

Кажется, она его хорошо оцарапала. Как настоящая кошка.

Гнев застлал Мариику глаза, и весь мир вдруг показался ему окрашенным в красный.

— Убью, тварь!

Эрфарин видела, что он к ней приближается, и рвала путы когтями, не обращая внимания на то, что эти усилия повреждают ей пальцы до крови.

У нее оставалось совсем мало времени. И он действительно ее убьет.

Как нелепо… в нескольких шагах от резиденции самого губернатора, что наполнен людьми, стражей и…

Путы исчезли. Их перебила чья-то сила, а потом Мариик страшно захрипел.

Эрфарин вскинула голову и уставилась на своего враз обезвреженного противника.

Дархад одной рукой сжимал его горло, а второй, сжав в кулак, молотом бил врагу под самые ребра.

Мариик лишился способности дышать и издавать какие-либо звуки. Мастер Ночи ослабил хватку, и противник принялся падать на землю, но, прежде чем достиг ее, Дархад нанес ему чудовищный удар ногой. Эрфарин, чьи чувства сейчас были обострены до предела, точно расслышала звук ломающихся костей.

Противника отшвырнуло к самой изгороди.

— Любишь ловить других в сети? Хорошо, — прозвучал приглушенный голос Дархада.

И девушка не узнала этот голос. Ей казалось, что она уже видела Мастера Ночи в сильном раздражении и даже гневе, но ничто не шло в сравнение с тем состоянием, в котором он пребывал сейчас.

Энергия Ночи сформировалась в две небольшие сети, и те рухнули на правую руку и ногу поверженного врага.

К Мариику, все еще не пришедшему в себя после жёсткого избиения, мгновенно вернулся голос, и он заорал от чудовищной боли.

Эрфарин видела, как эти две сети, что так легко упали на человека, раздавили плоть, сломали кости и вжали эти изуродованные части тела в землю, да так, что в тех местах образовались ямы.

Невозможно было представить, сколько весят такие сети.

Дархад медленно выдохнул. Внутри все плавилось от ярости, и она рвалась наружу, как бешеная собака с цепи.

Он стал примериваться к новому удару. Как бы так сделать, чтобы мразь корчилась подольше. Голову он раздавит в самую последнюю очередь…

И в этот момент здесь наконец-то появились люди.

Чужие голоса, восклицания, крики, действия стражей, которые что-то говорили самому Мастеру Ночи и бежали к его противнику.

Дархада заставили отойти, еле сдвинули с места, но все-таки увеличили расстояние между ним и побежденным.

Мастер Ночи обернулся к Эрфарин. И взглянул на нее неподвижным неживым взглядом.

Мужчина оказался рядом с ней прежде, чем кто-либо другой успел помочь ей подняться.

Он с силой схватил супругу за плечи, и она невольно затаила дыхание, зная, что сейчас, в эту самую секунду, часть ярости, часть гнева, что раскаленным блеском полыхал в черных глазах Мастера, обрушится и на нее.

И он ее убьет. Чтобы она больше не доставляла ему проблем.

— Поохотилась? — тихо и спокойно спросил Дархад.

— Что?.. Да… — проглотив ком в горле, ответила девушка, ощущая, как горячие ладони мужчины с силой сжимают ее плечи.

Она улавливала дрожь в руках мужа.

— Ты ранена? — все без тех же лишних эмоций уточнил Мастер Ночи.

Но с ним точно что-то не так. Его глаза все еще были глазами чудовища, глазами воплощенного в живую плоть дикого бешенства.

— Нет. Просто… больно, вторая ипостась пострадала, — тихо прошептала Эрфарин, чувствуя, как слезы стекают по щекам, хотя ей вовсе не хотелось плакать.

Она слишком напугана для этого.

Дархад крепко прижал ее к себе.

Она не сразу поверила в то, что получила такую жгучую нежность, а не кошмарную отповедь. Но потом все-таки очень робко прижалась к нему сама и уткнулась в грудь, желая отгородиться хотя бы на секунду от всего.

— Мне, видимо, с тобой и в уборную нужно ходить, — услышала она неразборчивый шепот и нервно хихикнула.

Мастер Ночи отстранил ее от себя, чтобы еще раз осмотреть. Он видел на ней следы от удара чужой магии, та короткими темными искрами-проблесками мелькала в светлой ауре, которую девушка так и не спрятала.

А еще он наконец рассмотрел, что у нее ранены руки. Она, видимо, рвала сеть, пытаясь вырваться.

— Вам придется рассказать, что именно здесь произошло, — приблизился к ним хмурый страж. — Потому что он отвечать не в состоянии, — указал законник себе за спину.

Дархад помог жене подняться.

Эрфарин заставила себя посмотреть в сторону Мариика. Ей не хотелось. Не потому, что она боялась увидеть его увечья. А потому, что ей просто не хотелось на него смотреть.

Ей было противно. От всего этого. От того, что случилось, и того, что могло случиться.

И от того, что она не смогла защитить себя даже сейчас, когда восстановилась, когда расправила крылья, когда вновь обрела опору под ногами.

И Мариик стал доказательством ее беспечности и