Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

Но с другой стороны, подумала она, наблюдая за тем, как северяне превращают некоторых из самых выдающихся дельцов Ур Динье в куски мяса — они слишком долго этого ждали.

37 Неожиданное будущее

Ему было не привыкать к восстановлению.

Кадра шагал по лестнице вниз, в камеры предварительного заключения под своей стражной реставрацией. Следующие пара дней прошли в суете: он и Тетрархия воспользовались вновь обретенной благосклонностью, чтобы укрепить свои позиции на севере и юге. Они наносили визиты в северные города, приносили извинения и укрепляли связи. Кассандана уже распорядилась насчет восстановления «Эквитаса».

Люди верили в то, во что верили.

Кто-то шептался, что они столкнулись с богом. Другие называли это болезнью или массовой галлюцинацией. Телмар и Катон неустанно трудились над просвещением последних. Те, кто бежал от правды, оказывались слишком восприимчивы к манипуляциям.

Наверху его перехватил Гай.

— Тетрарх Кадра, я только что проверял его. Представляете, он извинился за «Эквитас» и за то, что из-за него я пострадал? — Он выглядел озадаченным. — Боги, каких только лиц не встретишь.

И впрямь. Поблагодарив его, Кадра продолжил путь. Его сапоги ступили на самую нижнюю ступень. Камеры проносились одна за другой, пока он не нашел ту, которую искал, далеко от остальных осужденных, ожидавших отправки на рудники. Его брат сам попросил об этом.

Он подошел к решетке. Ночео поднял голову и кивнул.

— Ты пришел.

— Хмм. — Кадра достал латунный ключ, отпер камеру и сел рядом с другим мужчиной.

Рот Ночео горько искривился. — Мой суд уже так скоро?

— Да.

— Когда?

— Через неделю. Кассандана ускорила процесс под предлогом общественной необходимости, но, думаю, ей просто не терпится отправить тебя на рудники. — Кадра всмотрелся в осунувшиеся черты лица Ночео. — Меня там не будет.

— Чтобы избежать обвинений в предвзятости. — Ночео слабо усмехнулся. — Хотя, судя по всему, это уже произошло. Мои преступления тянут на смертную казнь по Своду, не так ли?

— Смерть — это просто. Жизнь — вот настоящее испытание.

Ночео на мгновение замолчал, вычерчивая узоры на своих покрытых шрамами руках.

— Я не умею жить.

Кадра задумчиво кивнул.

— Поначалу я чувствовал то же самое, когда прибыл сюда с Отусом, а затем — после падения Сарай. Но пути всегда находятся. Мы находили надежду даже детьми. Возможно, она отыщется и там, куда ты направляешься.

Ночео выдохнул.

— Значит, ты останешься последним из Клана. Последним из всех пяти бывших кланов Урд. — Он легонько толкнул его локтем. — Лорд Клана.

— Нет. — Кадра бросил на него многозначительный взгляд. — Ты. У меня и без этого достаточно титулов, чтобы претендовать еще и на этот.

— Возьми хоть часть. — Его брат скрестил руки на груди. — Обладать историей — немалое дело. Оглянуться назад и знать, что были люди хуже тебя, и что ты можешь поступить лучше. Думаю, Призывательница Смерти оценила бы это. Ей нравился Зал Реликвий.

Кадра слабо улыбнулся. — В ней определенно живет историк.

— А дети, которые у тебя появятся, тоже смогут пронести это имя дальше.

Теперь настал черед Кадры выпустить воздух из груди, думая о Сарай и семье, ждущей его в Башне Аоран. Гораздо больше, чем я смел мечтать. Он легко улыбнулся.

— Ты выглядишь нелепо. — Ночео издал влажный смешок и встретился взглядом с Кадрой, напомнив ему тот раз, когда Кадра сказал то же самое, — тогда мир казался слишком далеким и в то же время лежал у их ног.

Кадра крепко сжал руку брата и отпустил.

— Пожалуй.

Больше нечего было сказать. Он поднялся и запер за собой дверь.

— Рудники… ты будешь знать, где я? — Голос его брата дрогнул в самом конце вопроса.

— Буду. — Черные глаза нашли серебряные и удержали их. — Прощай пока, Ночео.

На этот раз, когда он уходил, за его спиной царила тишина. Ровная, пропитанная сожалением и простым признанием того, кем они были и кем могли бы стать. Научиться жить — задача не из легких. Но Ночео научится. Точно так же, как и он сам.

Грудь Кадры отзывалась тупой болью на каждый шаг прочь от камеры. Он с горькой усмешкой продолжал идти вперед.

Закат окрасил небо в багровые тона, когда он проходил мимо статуи Гнева по пути в башню Аоран. Его глаза сузились. Задержавшись рядом с ней на секунду, он с облегчением выдохнул, когда бог не явился, и пошел дальше. Ворота башни Аоран уже наполовину захлопнулись за его спиной, как вдруг мускулистая, закованная в броню рука с металлическим лязгом протиснулась внутрь.

Кадра вздохнул. Всё было слишком тихо.

Кровь забурлила прямо из земли, образуя широкую лужу вокруг Гнева. Сегодня он был облачен для битвы: к одному из его плеч был приварен череп, чья челюсть продолжала двигаться в бесконечном крике.

Кадра приподнял бровь.

— Да?

Гневно ухмыльнувшись, бог задел клыками собственную челюсть.

— Ты прошел.

В этом прозвучало нечто смутно зловещее. Кадра уставился на него.

— Ты не ошибся, смертный. — Гневы перехватили костлявую руку, пытавшуюся карабкаться по его ноге, и небрежно сломали ее. — Разумеется, для Наадуир существует процедура отбора. Ты только что прошел ее. И сдал экзамен.

Кадра оперся о косяк.

— Объясни.

— Как ни трогательно было слушать твою благодарность за «силу» и «мощь», которые я тебе дал, я этого не делал. — Гнев поднял указательный палец и постучал им по лбу, в точности повторив то движение, что совершил в ту ночь в башне Делран. — Я просто унял с тебя все Пределы. Ты черпал собственную силу с полной беспечностью. Знаешь, почему большинство от этого сходит с ума? — Он кивнул на кричащий череп на своем плече. — Они чувствуют вкус власти и начинают пировать.

Понимание пронзило его, и Кадра ожесточил взгляд, уставившись на бога.

— Ты меня обманул, — произнес он голосом, обещающим возмездие. Хотя бог никогда и не отрицал существования самого процесса отбора. Он вздохнул, когда Гнев рассмеялся.

— Смертные верят, что боги говорят с ними загадками лишь потому, что сами не способны понять то, что видим мы. — Огонь полыхал в его неземных глазах. — Но теперь-то ты понимаешь, верно?

Уголки губ Кадры изогнулись. — Последствия необходимы человеку, но они же творят бога.

— Мы становимся теми богами, которых выбираем. — Гнев на мгновение погрузился в задумчивость. — Фарагате кричала об этом годы назад, когда горела заживо. Она выбрала свой путь, но я верю, что ты будешь вершить судьбы чего-то куда более интересного, чем убийства и увечья, послушник. Быть может, Суд.

— Похоже, я буду работать даже после смерти, — сухо заметил Кадра.

— Наадуир разрешено заводить спутников. Тебе понравится. — Улыбка Гнева была исполнена