День правды и лжи - Мари Вудс

— И какие же были желания? — спрашивает Сайлас. Я встречаюсь взглядом с его глазами, грозовыми — сейчас в них сгущался ураган.

— Не такими, как ты решил, — фыркнула я. — Нормальными, весёлыми желаниями. Так какая тебе дверь нравится больше всех?

Со всех сторон поднимаются стволы. Я иду по тропе. Она похожа на коридор, окружённый деревьями с обеих сторон. Они покачиваются под ветром, которого я не ощущаю, высокие, призрачные. Тени сливаются, сгущаясь в полумрак, из которого я выхожу к обрыву. Прямо перед ним висит луна. Огромная и неживая. Ни света, ни даже отблеска, в ней нет ничего.

Именно это «ничего» и действовало на нервы сильнее всего.

Я заблокировала и сердито сузила глаза:

— Тебе такое нравится? Как такое вообще может нравиться? Это же какой-то призрачный мир!

— Я не сказал, что мне это нравится, — качает он головой и добавляет хмуро: — Пять секунд! Почему так долго?

— Я пыталась понять, что в этом может тебе нравиться! Это нечестно! И скучно! Я несколько раз открывала все двери, кроме двух! Я не хочу смотреть это снова!

— А какая вторая? — Сайлас чуть наклонился вперёд, давая понять, что собирается внимательно меня слушать.

— Ты хочешь, чтобы я отвечала на твои вопросы, а на мои не отвечаешь! Я думала, что если у тебя друг Нимириец, то ты хотя бы понимаешь, что такое честность! — я поднимаюсь на ноги, собираясь уйти в свою комнату. — Малу и Калеб хорошо владеют Магией Иллюзий. Я потренируюсь с ними.

Когда я подхожу к двери, на пороге возникает Сайлас. Высокий, загораживающий дверной проём своими широкими плечами, засунувший руки в карманы домашних штанов. Насмешливо ухмыляющийся мне в лицо. Как всегда — великолепный.

Я останавливаюсь перед ним, выразительно приподнимая брови: мол, уйди с дороги, мне некогда. Сайлас не двигается, лишь ухмыляется, скрестив руки на груди. Но, получив от меня ещё один выразительный взгляд, спрашивает:

— Ты всегда такая? — в тоне явно слышится вызов.

— Всегда! Можешь не сомневаться!

— Отлично! Это я и хотел узнать. Понять, какая ты настоящая! — Он делает шаг ближе, чуть наклоняя голову набок, будто пытаясь заглянуть глубже, прямо внутрь меня. — Мы во многом похожи, — продолжает он, прищуриваясь. — Что ты обычно делаешь, когда тебя бесят?

— Бешусь! — фыркаю я. — В ты рассчитываешь каждый свой шаг так, чтобы он вел тебя к тому, что ты хочешь! Считаешь эмоции слабостью, а про развлечения даже не слышал! Так что и отличий у нас достаточно!

— Про развлечения я слышал. — отвечает Сайлас с усмешкой.

Значит, во всём остальном я права. Хотя это мне и так было известно. Как и его план. Есть способ привязать человека навсегда — показать ему свою самую тёмную сторону и заставить влюбиться именно в неё. Тогда больше не останется ничего, что могло бы его отпугнуть.

Именно этим он и занимается.

21. ᛒ Berkano Исцеление. Обновление

Сайлас возвращается в гостиную, снова на ходу поймав мою ладонь и переплетая пальцы с моими — вынуждая следовать за собой. Но я резко отдёргиваю руку — воспоминания слишком свежие. Мой Побратим делал так тысячу раз, и только ему я это позволяла.

Серый взгляд проходится по моему лицу. Я не знаю, что он видит. Может быть — всё. Разбитое сердце. Боль, размером с кратер Везувия, покрытую тонкой корочкой застывшей лавы, но всё ещё кровоточащую внутри.

— Так делал кто-то другой? — спрашивает он. Сейчас голос его мягче, чем раньше, без обычного вызова. — Кто-то важный для тебя?

Я молча прохожу в комнату и забираюсь на диван, поджав колени к подбородку и положив на них голову. На языке тела эта поза говорит о желании закрыться от окружающего мира.

В груди образуется пустота. Хочется закричать. Заполнить её хотя бы криком.

Но Сайлас опускается рядом со мной на диван, подвигаясь ближе и прижимая меня к себе. Даже если бы вокруг нас падали стены, и рушились города, я бы не заметила, настолько я поражена.

Моя голова на его тёплом плече, а он медленно, неторопливо гладит меня по волосам. Мой изощрённый мозг безошибочно навешивает на ситуацию ярлык: дева в беде и утешитель.

Известный манипулятивный приём.

Десять баллов, мистер Гейт!

Но сердце равномерно отстукивает удары. И это ощущается покоем.

— Знаешь, — наконец говорит он тихо. — бывает, встречаешь тысячи людей, и никто из них тебя не трогает. А потом кто-то один меняет всю твою реальность. Для меня — это ты.

Я вскидываю голову с его плеча и за пару секунд превращаюсь в разъярённую бестию с самыми пылающими глазами на свете.

Да как он смеет! Разве можно так откровенно лгать?

Хочется послать его далеко и навечно и забраться куда-нибудь в тихое место, смотреть в потолок и не думать. Я не заметила, каким было выражение его лица, когда я повернулась. Но сейчас оно стало холодной маской, полностью лишённой эмоций.

— А дальше что по плану?! — зашипела я. — Скажешь, что не представляешь, как прожил без меня всю жизнь?! Какое притворство! Ты избалованный потомок древнего рода, который не привык слышать «нет»! Поэтому мой отказ тебя цепляет! Да что ты вообще знаешь о жизни, в которой приходится пробиваться самому?

Сайлас застыл. А потом под ледяной маской что-то надломилось, и он сжал мои плечи, резко приблизив своё лицо к моему. Кажется, он по-настоящему утратил контроль. Моё тело пробила дрожь, когда я встретилась с ним взглядом. Его глаза потемнели, губы скривились в усмешке:

— Тебе ни хрена обо мне не известно, ясно?! Я знаю, что такое пробиваться самому! За пятьсот лет я устал от жизни настолько, что рад был бы сдохнуть, если бы не этот долбанный Кровный Долг! Но однажды вечером девушка с глазами, похожими на бескрайний океан, снова вдохнула в меня жизнь!

Я не разобрала его слов — специально, наверное. Я не хотела понимать его. Я не хотела понимать даже саму себя.

Принимать желание ступить в незнакомые воды, погрузиться в эту неизведанную реальность, в которой кто-то, возможно, по-настоящему хочет узнать меня.

— Я знаю, что ты думаешь! Ты слышала признания сотни раз! Ты слишком красивая, и у тебя слишком сильный Дар, чтобы я был первым, кто пытался добиться тебя. Ты мне не веришь. Никому не веришь. Но я могу быть тем, кто будет с тобой рядом, когда захочешь почувствовать, что ты не одна.