День правды и лжи - Мари Вудс

— Клянусь, что буду говорить о Тандуиле только с тобой, — говорю я, вставая и расправляя платье. — Или с теми, кто имеет право говорить о Тандуиле. Идёт?

Сайлас кивает и, на ходу стягивая свитер, возвращается в свою комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Я достаю чашку, неосознанно возвращаясь к привычному рисованию историй в голове. Десятки смуглых мускулистых тел пляшут, торжествуя, вокруг древнего костра, посылая крики радости незнакомым мне звёздам. Интересно, Тандуильцы используют боевой раскрас?

Забрав свой кофе со стола, Сайлас усаживается напротив. Между нами больше трёх метров, и это кажется мне безопасным. Как и то, что на нём чёрный трикотаж футболки, а не симметричные линии на обнажённой коже, повторяющиеся по обе стороны тела, узор которых вьётся вниз и исчезает под поясом, заставляя думать, где он заканчивается.

Видение появляется не сразу, сначала я замечаю, как его глаза превращаются в две чёрные точки. Меня окружает прекрасный незнакомый мир. Слышится голос реки где-то рядом. Солнце бьёт в глаза. Хочется прикрыться рукой, но я просто блокирую Иллюзию.

— Шесть секунд, — говорит Сайлас, делая глоток.

— Это не Тандуил, — качаю я головой. — Но попытка хорошая. Я могла бы начать его рассматривать.

— Почему — не Тандуил?

— Такой тёплый, сияющий мир не может растить хладнокровных и лишённых сострадания воинов. Это один из миров Благих Земель. Тандуил не такой.

— А какой?

— Большой. Не меньше Кайер Иса. Половину занимает каменистая пустошь или горная гряда, опоясывающая мир. Снежная зима, дождливое лето. Осенью — туманы. Леса по большей части хвойные. Есть несколько водоёмов, холодных и бурных. Ресурсов немного. Пахотных земель — тоже. Поэтому всё, скорее всего, принадлежит правящей верхушке, — я замолкаю, потому что мне совсем не нравится выражение его лица. В нём сквозит что-то пещерное. Что-то вроде звона ударяющихся друг о друга мечей и отблеска костров.

— Тандуильцы наносят раскрас перед боем? — спрашиваю я машинально. Я знаю, что он не ответит, но эта мысль всё ещё крутится у меня в голове.

— Ты считаешь Тандуильцев варварами? — смеётся Сайлас, допивая кофе и отставляя чашку в сторону. — Хотя, признаться, кое-что ты угадала.

После этих слов холодный воздух обжёг лёгкие, и снег под ногами захрустел в утренней тишине. Вид с вершины Амантража — как раз в тот момент, когда солнце тронуло небо первыми лучами.

Я вдохнула.

Свежесть, свободу, безмолвие.

И заблокировала.

— Пять секунд, — сказал Сайлас. — Ты делаешь успехи.

Я закатила глаза:

— Успехи? Я просто тысячу раз видела этот рассвет. Я могла бы заблокировать и быстрее. Просто мне нравится этот вид.

— Посмотрим, — говорит Сайлас, и небо над нами приобретает фиолетовые тона.

Я блокирую и морщусь.

— Это Иркания. Дыра похуже Менгеша.

— Видно, что Иркания тебе не по вкусу, — ухмыляется Сайлас. — Две секунды. Я думал, ты преувеличивала, говоря, что хорошо владеешь Магией Иллюзий. Как ты догадалась, что это за мир?

— Я была там на Здании, довольно долго. И видеть больше её не желаю. Можно мне что-нибудь поинтереснее?

Слова поглощает тишина. Я делаю шаг в тумане. Это не иллюзия, а воспоминание. Ощущение подлинности насквозь пропитывает тело. Мурашки ползут вдоль хребта. Земля пахнет холодной тиной, как дно колодца. Я иду вперёд, потому что там, впереди, слышится рык, хриплый, как скрип дерева в гниющем лесу.

— Кайла! Десять секунд! — рыкнул Сайлас не хуже существа из тумана.

— Кто это рычал?! — спрашиваю я возмущённо. Как он смел прервать на самом интересном! — Я хочу знать, кто это рычал! Это было воспоминание! Значит, ты точно знаешь, кто это был! Только не лги мне, что не видел! Ты такой же любопытный, как и я! Ты не мог просто взять и уйти! Ну, кто это был?

— Это был варг, — наконец снисходительно сообщает мне Сайлас.

— Варги рычат не так! — не верю я. — Покажи мне!

— Нет, Кайла, не покажу. Это не игра. От этого зависит твоё выживание. Это был варг, он был ранен, поэтому рычал так хрипло.

— И что ты сделал? Убил его? — зло прищуриваюсь я.

— Я не убиваю ради забавы. Только ради еды, а варгов не едят, — цедит Сайлас. Мой вопрос уравновешивает ответная злость, пропитывающая воздух на манер едкого дыма. Я могла бы попросить его поклясться, но что-то в его взгляде убеждает меня, что он говорит правду. И что он не терпит бессмысленной жестокости.

Воздуха становится меньше. Я стою посреди тесной пещеры, и тишина давит на меня, как толща земли над головой. Я одна. Вокруг — сырые провалы тоннелей, уходящие во все стороны.

Я блокирую.

— Это из коридора Этр. Дверь с железным кольцом. Вот эта. — Я бросаю Сайласу Иллюзию. Тяжёлая дверь, древесина потемнела и потрескалась, металлические накладки покрыты пятнами ржавчины, похожими на засохшую кровь.

— Хм, — говорит Сайлас, — посылаешь ты лучше, чем блокируешь. Какие двери в том коридоре ты открывала?

— Какие открывала? Проще сказать, какие — нет!

— И какие же? — спрашивает Сайлас, и вместе с вопросом я оказываюсь на дне колодца, по колено в воде. Вода слегка подрагивает, отражая хрупкий мир наверху. Стены гладкие, как стекло.

Я блокирую и тут же бросаю ответное видение. Чёрная дверь. Её поверхность покрыта глубокой резьбой — извивающиеся линии образуют узор-водоворот, затягивающий взгляд в свой центр. Кажется, если прислонить ухо, можно услышать слабое журчание, но не воды — а чего-то более вязкого, будто сам мир наверху стекает по стенам колодца, скрытого за этой дверью.

— Да, это она, — кивает Сайлас, и я тут же захлопываю рот и блокирую. Я не увидела, но почувствовала толщу воды, навалившуюся на меня. Вдыхаю медленно, носом. Потом всё же говорю:

— Это, наверное, та, где тонут. Лазурная. С дельфинчиками и людьми. Я туда не хожу.

— Меньше секунды! — недоверчиво качает головой Сайлас. — Как ты узнала, что это будет?

— Почувствовала. У меня сильная интуиция. Покажи, какая дверь тебе нравится больше всего.

— Это Боевая Магия, Кайла, — говорит он строго. — Её не используют для забавы. — Несмотря на серьёзность его тона и на строгий взгляд, я всё равно начинаю смеяться. Не помогает даже закусить губу.

— Не используют для забавы? Просто ты не знаешь, что такое скука! — стараюсь справиться я со смехом. — Когда мы жили на Иркании, у нас из развлечений была только Магия. Учитель запретил играть в маджонг. Наверное, хотел посмотреть, что с нами будет. Бездушный, конечно, эксперимент, — хмыкаю я, продолжая вспоминать. — От скуки мы прыгали с крыши на Заклятье Щита, как