Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

— Я передам вас Такеши-саме или молодому господину из рук в руки, — уловив мой взгляд, сказал Дзиро, и его слова почему-то меня согрели.

Мы прошли вдвоем больше половины пути и свернули на более широкую дорожку, которая вела прямо ко дворцу, когда откуда-то со стороны ручья и мостиков нам наперерез бросилась заплаканная, разгневанная Юкико. Она сжимала кулаки и смотрела на меня пылающим взглядом, полным ненависти. Ее хорошенькое лицо было заплакало, глаза и веки совсем опухли, нос некрасиво покраснел. Кажется, ревела она не один час…

— Мерзавка! — взвизгнула она, сжав кулаки. — Мерзавка, это все из-за тебя! Ненавижу, ненавижу!

Она вот-вот была готова броситься на меня: ее не остановил бы даже грозный вид Дзиро, вставшего между нами. Но тут все с той же стороны, с необычайной для своего возраста прытью и поспешностью, выпрыгнула старуха-служанка Акико. Она бросилась к Юкико, обхватила ее за плечи морщинистыми, сухими ладонями и развернула к себе, прижав лицо к плечу. Она что-то ласково зашептала ей на ухо, поглаживая по спине, пока та рыдала — горько, словно маленький, обиженный ребенок.

На меня старуха старалась не смотреть, но я видела, как подрагивали ее губы, как недовольно морщила она нос.

Я почувствовала легкое, едва ощутимое прикосновение: Дзиро чуть подтолкнул меня в спину, и я шагнула вперед. Перекошенное от ярости и злобы лицо Юкико никак не давало мне покоя. В чем — по ее мнению — я была виновата перед ней на этот раз?.. В том, что все-таки не умерла, вопреки попыткам мачехи и Ацуми-сана?..

В коридорах дворца царил хаос. Я словно очутилась на площади в базарный день: слуги сновали туда-сюда, мрачные и молчаливые; часто доносились выкрикивания тех, кто был старше в дворцовой иерархии. Не менее мрачные самураи отчего-то следовали за некоторыми слугами по пятам, словно надсмотрщики, а других — обыскивали и заставляли, к примеру, пробовать чай или же полностью перетряхивать сложенные отрезы шёлковой ткани.

Дзиро и я буквально пробирались сквозь толпу: он шел передо мной, прокладывая путь, и я следовала за ним, боясь, что всеобщий переполох и паника поглотят меня, словно бездонная дыра.

Из-за чего все это?! Неужели всех всколыхнули вести, которые привез Кенджи? Или — что было гораздо, гораздо хуже — случилось что-то еще. То, о чем я не имела ни малейшего понятия, но то, что превратило дворец сёгуна чуть ли не осажденную вражескую крепость.

Получится ли посреди этого хаоса у меня отыскать Саюри? Я надеялась, что Акико не успела добраться до моей верной служанки… Я знала, что от мачехи следовало ожидать, чего угодно, но все же верила, что с Саюри все будет хорошо.

— Йоко-химэ?! — знакомый голос окликнул меня, и я развернулась.

Мы как раз миновали самые людные коридоры и ступили в часть дворца, где располагались покои приближенных к семье сёгуна. Оставалось пройти еще немного, и мы добрались бы до моих комнат.

— Мамору-сан!

— Отец!

Воскликнули мы одновременно с Дзиро. Самурай стремительно зашагал к нам.

— Нам только что сообщили, что вы направились ко дворцу! Я уже отправил самураев вам на встречу, простите, что мы задержались, это недопустимо, — взволнованнее, чем обычно, проговорил мужчина, остановившись напротив.

Это не ему следовало передо мной извиняться. Я все еще была дочерью сёгуна, который, очевидно, даже не собирался встречать свою дочь. Я уже хотела произнести это вслух, но заметила у мужчины повязку на левой ладони: она покрывала почти всю руку, оставляя свободными лишь кончики пальцев. А потом меня догнала и вторая мысль — уже куда более пугающая.

Ведь Мамору-сан уехал вместе с Таро из лагеря. Как же так получилось, что он теперь здесь — в Камакуре, во дворце сёгуна? И где тогда сам Таро?!

— Почему вы здесь? — выпалила я на выдохе. — Что с вашей рукой? А Таро? Что с ним?

— Господин во дворце, — Мамору-сан ответил максимально уклончиво, и, конечно же, его краткость не могла не насторожить меня.

От свалившихся новостей закружилась голова, и я упрела в стену раскрытую ладонь, чуть навалившись на нее, чтобы переждать потемнение в глазах.

— Госпожа? Вам плохо? — их встревоженные голоса донеслись до меня сразу с двух сторон.

— Я хочу видеть сёгуна. Нет, Такеши-сана. И Таро. Отведите меня к ним, — я посмотрела на Мамору-сана ясным, твердым взглядом.

Я не хотела ни отдохнуть после долгой, утомительной дороги, ни принять ванну, ни переодеться во что-то более достойное и приличествующее случаю. Все, чего я хотела — встретиться с людьми, за которых переживала больше всего на свете.

— Они оба… сейчас заняты, госпожа, — Мамору-сан замялся и отвел взгляд. — Не будет ли лучше вам отдохнуть? Несколько часов, и потом…

— Что здесь случилось? — я выпрямилась, чтобы не казаться слабой, и скрестила на груди руки. На мужчину передо мной я посмотрела с прищуром. — Почему слуги так суетятся? А самураи их едва ли не обыскивают? Кенджи… Кенджи-сан же благополучно добрался до дворца?

Самурай, решив схитрить, ответил лишь на последний заданный ему вопрос.

— Кенджи-сан прибыл накануне поздним вечером, Йоко-химэ.

Я хмыкнула, не оценив попытки Мамору-сана поиграть в дипломатию.

— Я не хочу отдыхать. Я хочу знать, что здесь происходит.

— Я не вправе вам ни о чем рассказывать, — он твердо стоял на своем. — Такеши-сама и Таро-сама сейчас встречаются с вашим отцом. Там есть и другие министры, и полководцы… — он развел руками. — Дзиро проводит вас в ваши покои, я пришлю кого-нибудь из служанок… Вы кому-нибудь доверяете из них?

— Саюри, — я недовольно поджала губы, но спорить больше не стала. Поняла, что бесполезно. — Разыщите Саюри.

— Хорошо, Йоко-химэ. Я поспешу: передам вести о вашем возвращении вашему отцу и моим господинам, — он стремительно поклонился, словно намеревался сбежать, и быстро ушел, оставив меня вновь с Дзиро.

Покачав головой, я посмотрела ему в спину. Храбрый самурай и впрямь от меня сбежал.

Саюри в тот вечер я так и не дождалась. Пришедшие вместо нее служанки — две молоденьких девчонки — сказали, что даже не слышали ничего о такой девушке. А их самих взяли во дворец совсем недавно, и недели не прошло.

Наверное, поэтому их и выбрал Мамору-сан: за столь короткий срок едва ли они смогли с кем-то сговориться.

— Ой, госпожа, тут такие страшные вещи творятся… — шептала одна из них, пока другая намыливала меня мыльным корнем.

Одного Мамору-сан не учел. Не желая рассказать мне правду, он совсем не подумал, что нет никого, кто любил бы сплетни и слухи сильнее, чем слуги. А прислав ко мне двух