Когда расцветёт сакура - Виктория Богачева

Снаружи на дворец сёгуна и сад опустилась темнота, и она послужит мужчине идеальным укрытием.

— Постойте! Я не смогу бегать с вами в кимоно, — я изо всех сил уцепилась ладонями в его запястье и уперлась пятками в татами, надеясь его задержать, но Ацуми-сан лишь вновь рванул меня и практически взашей вытолкал на веранду.

Я жадно глотнула прохладного, ночного воздуха. Небо, к моей радости, оказалось безоблачным, и ярким кругляшом на нем сияла полная луна. У Ацуми-сама не получится пройти по саду в темноте, скрытому от света тяжелыми тучами.

Крепко прижимая меня к себе, он осторожно шагал по тропинке, чутко прислушиваясь к тому, что происходило вокруг. Стояла удивительная тишина, словно часть дворца, в которой мы находились, вымерла. Я не слышала ни слуг, ни самураев, ничего. Даже птицы, и те — молчали.

Надежда, что сидела где-то внутри меня, оборвалась, когда я услышала окружающую нас тишину. Я думала, быть может, кто-то из самураев, охранявших мои покои, смог позвать на помощь. Я думала, мы выйдем из моих покоев, и в лоб Ацуми-сана прилетит меткая стрела — он и опомниться не успеет.

Но нет. Никто нас не ждал. Никто никого не успел предупредить. Никто не придет меня спасти, и я должна полагаться лишь на свои силы.

Ацуми-сан шумно, тяжело дышал и сопел, но упорно продвигался вперед, толкая меня то перед собой, то прикрываясь мной, словно щитом. Однажды он пихнул меня особенно сильно, я подвернула ногу и запуталась в подоле кимоно, и упала на землю, проскользив ладонями по грязи и едва не уткнувшись в нее лицом.

— Ах ты неловкая девка! Безногая цапля! — обрушил на меня свой гнев Ацуми-сан.

Пока он кричал, то раскраснелся, став похожим на перезрелый помидор.

Жаль, не подох от разрыва сердца, пока вопил и ярился, с мстительной усмешкой подумала я и провела рукавом кимоно по лицу, чтобы смахнуть грязь и пот.

— Вставай, живо вставай! Ну, кому говорю! — рявкнул мужчина, схватил за ткань, что жалобно затрещала, и потянул меня с земли.

Он чуть потерял равновесие, пока поднимал меня, и склонился ближе ко мне, и одна его рука была занята: крепко сминала шелк кимоно. Лучшего шанса у меня не будет, подумала я и замахнулась сенбоном, сжатым в кулаке. Я успела его вытащить, пока отряхивалась после падения, а Ацуми-сан бесился и не особо за мной следил.

Удар пришелся ему в плечо: куда смогла дотянуться. Острая игла легко прошла сквозь кожу до самой кости, застряв в ней. Скорее от неожиданности, чем от боли, мужчина вскрикнул, широко раскрыл рот и выпятил глаза. Я воспользовалась его секундным замешательством и рванула прочь, подобрав подол кимоно, чтобы не мешался. Я мчалась вперед, не разбирая дороги, но не могла позвать на помощь: воздух из груди словно не выталкивался, все внутри онемело, и я не чувствовала ни языка, ни рта. И потому я продолжала бежать, надеясь выскочить из сада в людном месте. Где мне помогут.

Ацуми-сан сопел позади меня, не сильно отставая. Он был толстым, грузным мужиком, а мне бежать быстро мешалось и кимоно, и усталость, и оцепенение из-за страха, и боязнь навредить ребенка. Я рвала жилы, пытаясь оторваться, но не получалось.

— Лучше остановись, Йоко! — шипел он позади меня, и шея покрывалась мурашками. Казалось, он буквально дышал мне в затылок.

Собрав все силы для решающего рывка, Ацуми приблизился ко мне и смог схватить меня за кончики волос, одновременно занося кинжал. Лезвие прочертило полосу на плече, разорвав шелковую ткань кимоно, и из глаз невольно брызнули слезы.

Но я не остановилась и, зажав рану ладонью, бросилась дальше. Мужчина же за моей спиной оступился, когда готовился к удару, и потому не смог окончательно меня поймать.

Я чувствовала, как под пальцами струится теплая кровь. Порез оказался неожиданно глубоким.

— Йоко!

Когда я услышала знакомый голос в первый раз, то подумала, что у меня начались галлюцинации.

— Йоко! — но Таро позвал меня во второй раз, и я повернула голову в сторону.

Он бежал наперерез мне и Ацуми-сану, и у него из-за спины выглядывало несколько самураев с луками.

— Он нужен живым! — рявкнул Таро, указав левой рукой на мужчину, и вновь повернулся ко мне.

Силы покинули меня резко и неожиданно. То ли так подействовало осознание, что меня нашли и я больше не одна. То ли навалилась вся накопившаяся усталость. То ли я уже была не так вынослива, как сама о себе думала. Но в один момент я осела на траву прямо там, где стояла, уже не беспокоясь ни о своем преследователе, ни о чем ином.

Я смотрела, как Таро бежал ко мне, лишь один раз сбившись с шага: когда я опустилась на землю. Он рухнул рядом со мной на колени и притянул к себе, крепко обняв левой рукой, и поверх его плеча я увидела вдалеке и Такеши Минамото, и своего отца.

Нас все-таки искали. Меня все-таки искали.

— Йоко, — он покрыл быстрыми поцелуями мое лицо и заставил посмотреть себе в глаза. — Ты в порядке? Что он тебе сделал? — спросил, заметив кровь на моей одежде и руках.

— Я в порядке, — пробормотала я и без сил прильнула к его груди. — Теперь в порядке.

56. Путь самурая

Таро

Йоко заснула. Ей дали сонного отвара, и я сидел возле нее на футоне, пока ее дыхание не выровнялось, а лицо не разгладилось, став безмятежным и спокойным, словно у беззаботного ребенка.

Я стану отцом.

Вот и исчезла загадочная таинственность, которая сопровождала ее скорый отъезд из лагеря в наше родовое поместье. Отец ничего мне не рассказал. Наверное, хотел, чтобы я услышал из ее уст…

И я услышал.

Я погладил ее по щеке костяшками пальцев, бесшумно поднялся с футона и подошел к приоткрытым сёдзи. Снаружи на веранде несли стражу двое самураев в одежде в цветах Минамото.

— Я ухожу, — сказал я им, и оба ответили короткими поклонами.

Я вышел из покоев Йоко и в коридоре встретился взглядом с Мамору-саном. Он смотрел на меня покрасневшими от усталости, запавшими глазами — точно такие же, какими я смотрел на него.

— Не беспокойтесь, господин, — сказал он и прислонился к раздвижным дверям спиной.

Я кивнул. Теперь, пожалуй, я мог сказать, что Йоко была в безопасности.

— Как Дзиро? — спросил я, потому что не успел еще проведать самурая, благодаря которому мы все успели вовремя.

Я успел вовремя.