Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Глава 8

Разлад нервной системы

«Кто ищет правду — тот сто процентов перед этим найдёт неприятности. А кто ищет неприятности — тот обычно работает в Совете.»

Ирис Талькар, с чисто ироничной тональностью без капли осуждения.

Я проснулась резко, от такого чувства, будто кто-то дёрнул меня за волосы. Сердце, по какой-то неведомой причине, ухнуло вниз, кровь внезапно застыла в жилах, и, прежде чем разум успел сформулировать хоть одну разумную мысль, я уже сидела на постели, сжимая одеяло во влажных от пота ладонях. Я повертела головой в поисках того, что меня разбудило, но всё было как всегда: тёплое одеяло, никакого потопа и цунами из ванной, потолок не обвалился, всё, как всегда, сопровождалось тихим тиканьем будильника на прикроватной тумбе. Странно, но гнетущая атмосфера тревоги ощутимо висела в воздухе, сжимая нутро ледяными тисками, и Торш, слегка разряжая обстановку, беззаботно храпел. Что удивительно, в своём кресле.

Стук. Глухой, размеренный, тяжёлый. Ещё стук, а затем — ещё стук, доносящийся из-за входной двери, вот что меня разбудило. Я напрягла память — ни один мой сосед так не стучит. Тётушка Мара? Да нет, тем более… в такую рань, который вообще час? Я кинула взгляд на часы: семь утра воскресенья. В голове зашевелились неприятные мысли, особенно после вчерашнего мероприятия во «Второй Полке» — лигаты? Магистрат Внутренней Безопасности? Сразу кто-то из Совета? Нас узнали те магистратцы? Нас сдали? Боги, а Ирис?.. прах. А может… хуже? Сразу в Ауланнар? Сразу убьют, раз они узнали о нашем расследовании? Неужели кто-то в курсе о том, что мы что-то нашли на Совет?

Голова завертелась кругом, в горле застрял какой-то холодный и неприятный ком, и я, храбрясь, даже не попыталась его сглотнуть. Решив, что откладывать неизбежное будет глупо, я натянула серый халат — тёплая ткань приятно обняла кожу, чуть успокаивая, но серебро под кожей всё равно взволнованно вспыхнуло, пока я шла на непрекращающийся стук. Что делать? Что я скажу? Меня будут пытать? К Ирису тоже пришли? Хаэль мне не успеет помочь, это точно. За использование смертельных теневых заклинаний на людях мне точно будет грозить Ауланнар. Что делать⁈ Торш сонно, но весьма насторженно поцокал за мной из спальни, видимо, почувствовав мой страх. Но мудро лезть вперёд пока не собирался, держась поодаль и зевая во весь рот.

— Кто там? — мой голос дрогнул, но я, насколько могла, постаралась сделать его ровным. Вышло так себе, я уверена, что это было больше похоже на блеянье козочки, чем на спокойный и строгий голос. Хотя держать голос меня долго учил Эврен: «Ты можешь бояться, Айлин. Главное — чтобы об этом не знал никто, кроме тебя».

Спасибо, Магистр, но я тебя подведу, пожалуй, в очередной раз.

— Открывай! — приглушённо, но звонко воскликнул из-за двери голос Эльсы. — Я тут уже десять минут пятую точку морожу!

Твою мать. Верин!

Гора рухнула с плеч, мысли о тюрьме испарились, и я зло завыла, мысленно затаскивая подругу в дом за волосы. Распахнула дверь, обнаружив за ней рыжую бестию собственной персоной, и от сердца окончательно отлегло. Оно упало куда-то в пятки, пока я протяжно выдыхала с облегчением, а Эльса, приветливо помахав мне, впорхнула внутрь, скидывая очаровательный красный плащ и сапожки в тон.

— Твою мать, Верин! — громко повторила я свою мысль, уперев руки в бока. — Тебя предупреждать не учили? Может я тут…

— Может ты что? — хохотнула она, уже направляясь в ванную. Торш лишь ещё раз зевнул и дал ей по пути почесать себя между ушей. — Допрашиваешь кого-то, как Солейла? — приглушённо, из-за двери ванной, захихикала Эльса.

Я закатила глаза, дрожащей ладонью вытирая холодный пот со лба. А после — разразилась настоящей, злой, насыщенной очень нелестными словосочетаниями, тирадой, полной огня и смачных ругательств, обрушив в сторону подруги всё своё раздражение. Я говорила ей, что нормальные люди предупреждают о своём визите, тем более — в свете нынешней ситуации и в такую рань. Верин лишь ловко увернулась от моих словесных клинков, парировав их какой-то отмазкой в духе «я просто соскучилась», и, после мытья рук, бодро ускакала прямиком на кухню. Лимонная самозванка!

Торш снова зевнул и, не раздумывая, поплёлся за ней, махнув серым хвостом — маленький предатель. А я, зло сдувая со лба прилипшую прядь волос, грозно хлопнула дверью в ванную комнату. Скорость, с которой я терла зубы, можно было бы принять за то, что я с кем-то соревнуюсь в том, кто быстрее сотрёт зубную эмаль. Я вгрызалась в щетку, будто она была виновата во всём происходящем. Расчёска гневно прорывалась через спутанные волосы. Непослушные пальцы путались в самих себя, вплетая в пряди обсидиановую бусинку. Струи воды бешено хлестали по плечам, пока я принимала прохладный душ, который всё-таки чуть охладил мой пыл. Конечно, меня это всё злило! Я уже себе придумала, что, значит, меня под белы рученьки сейчас этапируют прямиком в Ауланнар за все мои деяния, а это всего лишь милая подруженька припёрлась для… а, собственно, для чего, кстати, она припёрлась в такую рань?

Серый халат вновь приятно обнял мои плечи, и я, намеренно громко топая, как ребёнок, обиженный на весь мир, направилась на кухню. Сейчас я ей устрою.

Но за углом меня подстерегал он. Запах. И картина, открывшаяся на кухне, сбила весь подготовленный ураган эмоций.

Эльса, сияя, как начищенный медный таз, колдовала у плиты. Локон её рыжих волос выбился из идеальной причёски, предательски прилипая ко лбу. Она смахнула его идеально отточенным жестом, достойным лучших актрис, не переставая мешать тесто в миске, откуда пахло… чем-то невероятным. А в сковородке, что стояла под мелодично гудящей плитой, весело пела масса, густая, золотистая, с великолепной румяной корочкой. Аромат топлёного масла, сладкого творога и тонкой пряности ванили заполнил кухню, проник в мои ноздри, обволакивая нутро теплом и лёгким предательством вкусовых рецепторов. Чёрт побери… сырники.

С хрустящей корочкой, горячие, мягкие внутри, словно маленькие солнышки. На тарелке перед Торшем уже лежала пара — щедро сдобренные сметаной и свежими ягодами, которые Верин, судя по всему, принесла с собой. Клюква, раздавленная до сочных капель, стекала по творожным кружочкам, окрашивая их в алый. Показательно прошаркав к столу, я плюхнулась на стул рядом с миридом, и смерила недовольным взглядом обоих. Торш поднял густые серые брови, мол, а я-то тут причём?

— Рассказывай, — уже мягче, но всё равно зло, фыркнула я.

— Это ты