Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

кто-то опрокинул в мозг лампу с керосином. И в эту же секунду чёрное полотно небес разорвала яркая молния, сопровождаемая невыносимо громким грохотом грома, который эхом, дрожью отозвался во всём моём теле.

— Канализация! — одновременно, возглас сам сорвался с наших губ. И, прежде чем я смогла себя остановить, как последняя идиотка, я опять вцепилась в его рукав. Пальцы сами нашли ткань — дорогую, плотную, тёплую — и, черт подери, слишком уж это было интимным, потому что под ней ощущалось напряжение мышц его плеча. Надёжный, приятный, но и пугающий рельеф, который напоминал, кто он и чем может быть опасен. Эврен посмотрел на мои пальцы, сжимающие его руку, и взгляд его потемнел. Я сглотнула, заметив, как в его глазах в эту секунду проступает то выражение, от которого время словно замедляется — то самое выражение, с которым хищник решает, стоит ли ему бросаться на добычу.

Эврен не отпрянул, наоборот, он сместился ещё ближе — на жалкие сантиметры, но этого хватило, чтобы его грудь почти коснулась моей. Ткань его чёрного домашнего костюма чуть шуршала, когда он опустил руку, перехватив мою ладонь, и сжал мои пальцы в своих — не больно, но достаточно ощутимо и властно.

— Осторожней, Мирст, — повторил он тихо. — Теперь ты очевидно путаешь меня с кем-то, кого можно трогать без спроса.

Я замерла. Сердце подскочило куда-то к горлу, кровь в голове оглушительно зашумела. Его рука всё ещё удерживала мою ладонь. Близость… пугающе опасная, но определённо повышающая температуру моего тела и воздуха вокруг. Он не отстранялся, смотря мне в глаза. И я — идиотка — тоже.

Дуэль глубокого, насыщенного обсидиана и светлого гранита, в котором гранит начинал давать трещину.

Всё внутри сжалось от стыда, от досады, от… чего-то другого — чего-то, что волнительно покалывало где-то под рёбрами, что я тщетно пыталась затолкать обратно, туда, где ему место. Или всё-таки не место. Прах.

Я медленно отняла руку, чувствуя, как кончики пальцев подрагивают. Проклятье.

А этот гад всего лишь приподнял бровь, молча глядя на меня.

— Из «Второй Полки» украли карты! Карты канализации! И не только всего Шардена… карты Иль-де-Вирела тоже! — я с трудом сглотнула, стараясь разрядить гнетущую обстановку, но молчание Магистра не прервалось даже после моей фразы. В его глазах больше не было ленивого спокойствия — только сосредоточенность и… азарт.

— Да, — наконец, тихо произнёс он, и его голос стал ещё ниже, тише, словно кто-то мог нас подслушать через заклинание тишины. — Кто-то очень хорошо подготовился.

И, словно невзначай, его пальцы скользнули по моему запястью — слишком медленно, слишком осознанно, чтобы списать это на случайность. Мурашки табуном пробежали по моей коже. А почему его нельзя трогать без спроса, а меня нет⁈ Я зло зыркнула на него, отдёрнув руку. Ишь ты! Холодный и неприступный, как крепости Иль-де-Вирела, а как меня трогать — за милую душу? Ну нет, ни в коем случае!

— Сдаётся мне, Айлин, — проигноировав мой жест, прошептал он, наклоняясь ближе и почти касаясь губами моего виска. От этого жеста и звука моего имени, произнесённого его голосом, внутри меня что-то дрогнуло. — что мы имеем дело с кем-то, кто опережает нас на два шага. С кем-то, кто смог проникнуть в архивы, подделать вязь заклинаний элериарха на двери так, что даже я ничего не заподозрил, что даже ты не увидела ничего странного. И этот гад… сука, он очень хорош.

От его дыхания, от грубого слова из его уст, что я слышала крайне редко — от виска, рядом с которым в опасной близости находились его губы, по телу разлился жар. И на краткий миг все разгадки, все карты, все украденные артефакты отошли на второй план — осталась только его близость, тепло его тела, его взгляд, и… опасность. Ошибка.

Так не должно быть.

После того, как мы кратко обсудили детали завтрашнего дела с Солейлом, домой я вернулась на личном — разумеется, слишком роскошном — дилижансе Хаэля уже ближе к полуночи. Я больше ради приличия пыталась заверить его, что доберусь сама, но он был непреклонен, а я не сильно то и сопротивлялась, хоть и ненавидела ездить на этом чёрном недоразумении. Полированный корпус, эмблема Совета с оком на дверце, чёрный конь с серебристой сбруёй — всё кричало о власти и деньгах, и все знали, чей это экипаж. Он слишком открыто демонстрировал мне самой то, что я теперь не просто маленькая ведьма-теневичка из Тихого Круга, а «персона высокого политического значения», как выразился бы Хаэль. Но выбора не было, оставаться у него в гостевой спальне, унижаясь, я не хотела.

Я зашла в свой пятый дом по Теневой улице, быстро и кратко обменявшись с Торшем последними новостями, и почти сразу села на кухне, вытягивая стеклянные баночки тенеглассов. Холод стекла приятно остужал пальцы.

— Есть новости. Вам нужно узнать о… кхм, канализации, не было ли чего подозрительного? — шепчу я в первую банку, и слова ложатся в стекло серебристыми нитями. Закупориваю пробку, шепчу заклинание, отпускаю колбочку за окно. Тенегласс вздрагивает, вспыхивает мягким светом и ускользает в ночь, растворяясь в темноте. Ш-ш-шурх… Вторая баночка повторяет путь первой с теми же словами внутри.

Ответ Ириса, задорно постучавшийся в кухонное окно, не заставил себя долго ждать. Его голос раздался из баночки, обрамлённой перламутром и мелкими камнями — да, он и простые послания шлёт в драгоценной оправе.

— Я, конечно, всё понимаю, но… канализация? У тебя вроде дома туалет работает исправно. Ну, на крайний случай, можно в кусты, зачем сразу в канализацию? — расхохотался он. Звук его смеха был таким живым, что на секунду казалось — он рядом, за спиной, готов с ухмылкой схватить меня за плечи.

Я закатила глаза. Шутка просто на уровне. Вторая колба, менее вычурная, постучалась в окно, и я впустила её — та дрогнула, внутри замерцали алые блики — и вкрадчивый голос Эльсы выдал всего одно слово:

— Переезжаешь?

Тьфу ты, ну конечно. Канализация и сразу «переезжаешь». Логика у этих двоих всегда была своя, отдельная, с юмором на уровне детского сада. Я легко коснулась пробки третьей баночки, вдохнула холод ночного воздуха и шепнула туда:

— Сосед опять решил чинить крышу ночью. — наша стандартная кодовая фраза. Смысл её был прост: гриф «секретно», не могу рассказать даже вам. Мы договорились о ней ещё несколько лет назад, так как мы все работали в разных ответвлениях Совета, и у всех нас порой были секреты от остальных. Я наполнила