Герцоги Безумия - Саманта Ру

Моё первое прикосновение поражает, словно зажжённое пламя. В тех крошечных гостиничных номерах я довольно неплохо научилась удовлетворять свои потребности, и, в отличие от этих парней, я думала, что обладаю определённым уровнем контроля над своим телом. Пока не увидела их троих: грудь Ника вздымается, его руки липкие от собственной кончи. Взгляд Реми сфокусирован, как лазер, метаясь между моими сиськами и киской. А Сай... что ж, на этот раз он не выглядит напряжённым и злым, но я узнаю это выражение. Оно у него всегда перед любым соревнованием. Он здесь, чтобы победить.

Это мой Герцог.

Всегда победитель.

Потирая пальцами свои складочки, я поднимаю взгляд на Реми:

— Помнишь первый раз, когда ты использовал меня как холст?

Его глаза блуждают по моей коже.

— Никогда не забуду.

— Ты меня тогда тоже довёл до оргазма.

— Ты сделалчто? — кричит Ник. — Когда это произошло?

Губы Реми дёргаются, а я проталкиваю внутрь один палец, затем второй. Мои пальцы маленькие, совсем не такие, как их члены, и на секунду я почти сдаюсь, подумывая сказать Реми уложить меня на стол и покончить с этим.

— Я трахнул её своим маркером. Самым толстым. — Он пожимает плечами. — Мне просто нужно было посмотреть, сколько наша девочка сможет выдержать.

Ник подаётся вперёд, опершись локтями о колени.

— Ей понравилось, да?

— Он сделал мне приятно, — признаюсь я. Реми всегда делает мне приятно. Вот как сейчас, наши взгляды встречаются, и я смотрю, как кадык дёргается у него в горле. По тому, как напрягается его предплечье, и по дрожи в прессе, я вижу, что он намного ближе, чем показывает.

Он поворачивает голову к Саю, изучает его мгновение, а затем спрашивает:

— Сдаёшься?

— Не-а, — отвечает Сай, напряжённо качая головой.

— Окей. — Он вздёргивает подбородок, глядя на меня. — Дай мне попробовать эти хорошенькие пальчики, и я с этим покончу.

Я смотрю на Сая, чтобы узнать, что он думает. Это не то чтобы нарушение правил. Он чуть заметно кивает, и я вытаскиваю пальцы из своей пульсирующей киски и подаюсь вперёд. Реми делает шаг навстречу; его рука яростно дёргает член, головка которого налилась жгуче-красным. Он хватает мою протянутую руку и засовывает мои пальцы себе в рот, постанывая, пока высасывает с них мой вкус.

Это длится всего несколько секунд, после чего он резко отшатывается назад, опускаясь на диван с глубоким сдавленным скулением. Его брови сходятся на переносице, когда его член пульсирует с первой волной кончи, стекающей по его костяшкам.

— Бля, Винни. — Задыхаясь, он выдавливает остатки оргазма из своего ствола, сжимая его. — Нектар, сука, богов...

Комнату разрывает рык, за которым следует разрядка Сая. Его бёдра напрягаются, вдавливая таз в кулак, когда он извергается; его глаза прикованы к головке члена, который выплёскивает сперму на его кулак, бёдра, живот.

— Ебать, — бормочет он, оценивая устроенный бардак. Он переводит взгляд с одного друга на другого. — Я выиграл, да? — Он еле продержался, но злобная ухмылка на его губах говорит мне, что этого достаточно.

Ник закатывает глаза.

— Видимо, да.

— Отличная работа, бро, — говорит Реми, поднимая руку для «дай пять».

Сай уклоняется, злобно глядя на сперму, капающую с руки Реми.

— Ах да, — произносит Реми, хмуро глядя на свою ладонь. — Не хочу выебываться, но есть ли приз за второе место?

— Ты сосал её пальцы! — кричит Ник, широко раскинув руки. — Вот твой утешительный приз.

— Это были переговоры.

Я чувствую, как спор набирает обороты, что вряд ли кажется справедливым. Они все трое получили оргазм, а я сижу здесь, блядь, сгорая от потребности, с пульсирующим клитором.

— Хватит! — рявкаю я, и эти слова слетают с моих губ до того, как я успеваю их обдумать. — Все получат приз.

Получат?

Я получу.

— За честную игру, — уточняю я, не отрывая взгляда от их членов. Я не уверена, когда вид члена стал для меня привлекательным. В прошлом месяце я думала о том, какие они странные, а сейчас меня буквально трясёт от желания почувствовать один из них.

— Да? — спрашивает Реми. — И какой?

— Вот такой.

Сай — первый, к кому я иду; обогнув журнальный столик, я опускаюсь на колени между его ног. Я поднимаю взгляд на ошеломлённые голубые глаза, его рот приоткрыт от удивления, когда я тянусь к нему. Он всё ещё толстый и горячий, не совсем вялый, сперма стекает по стволу.

Наверное, мне стоило бы смотреть ему в глаза, пока я направляю его себе в рот. Парням такое нравится. Сексуально. Горячо. Но вместо этого я теряюсь в любопытстве, скользя губами по набухшей головке и пробуя на вкус эту гладкость. Это не первый и даже не второй раз, когда он у меня во рту, но первый раз, когда я смакую это, сжимая бёдра вместе, пока мой язык ласкает его головку. Сай шипит, его рука ложится мне на затылок — не давит, просто прикасается, — и когда его бёдра дёргаются вверх, у меня возникает ощущение, что это непроизвольно.

— Боже, Винни, — выдыхает Реми, его голос падает на октаву. — Ты так охренительно выглядишь, когда эта штука у тебя во рту.

Но это не минет. Это просто проба на вкус, и когда я отстраняюсь, Сай откровенно пялится на меня.

— Молодец, большой медведь, — говорю я, чувствуя, как пылают мои щёки, когда я поворачиваюсь к парню рядом с ним.

Реми развалился в углу дивана, член покоится в лужице спермы на внутренней стороне его бедра. Когда я встаю между его ног, он раздвигает их, откинув голову на подушки; его глаза возбуждённо вспыхивают. Он сам хватает свой член — нетерпеливо, жадно — и проводит им по лужице спермы на бедре, прежде чем направить его мне в рот, его тёплая ладонь ложится мне на шею.

— Это наша хорошая девочка, — урчит он, когда я опускаюсь, беря его в рот. Он дергается у меня во рту, его член делает попытку снова вернуться к жизни. У меня возникает почти непреодолимый соблазн вывести его из себя, завести его снова, чтобы почувствовать его твёрдость.

Почти, но суть не в этом.

Я слизываю с Реми всё начисто, задерживаясь на головке, и он вздрагивает, его ноги сводит судорогой, как будто его ударило током. Сверхчувствительный, наверное.

С неохотой я отпускаю его.

Остался один приз.

Тот, которого я боюсь.

Ник пристально наблюдает за мной, когда я прохожу мимо его брата, чтобы приблизиться к нему; мой живот делает сальто. Я могла бы отказать ему, отвернуться и позволить им троим препираться о том, как обстоят