За секунду до любви - Вирсавия Вайс

трясти. Судя по всему, мой забег по городу в одних носках всё-таки не закончился для меня просто так. Уже к утру, наверно к утру, потому что я уже потерялась в том, какое сейчас время суток, я начала метаться в горячке. Страшно хотелось пить. Губы потрескались и кровоточили, в горле всё пересохло. Хоть что-нибудь.

Если двигаться по периметру, я найду дверь, и тогда можно будет постучать. Позвать на помощь хоть кого-нибудь. А если я не найду дверь… Значит, это точно подвал. Превозмогая нечеловеческую слабость, я снова сползла с кровати. Бесконечность. Гулкая пустота, наполненная моими всхлипами и стонами, моей дорогой в никуда.

— Господи, — шептала я, — ну пожалуйста…

Сознание какими-то обрывками, кусками. То грохотом крови в ушах, то волной слабости, когда подкашивались ноги, и я стекала по стене и тихонько плакала, закусывая губы, трясясь всем телом. И снова по кругу. Сколько раз я обошла эту комнату? Я даже не поняла. А может, я так и стояла на одном месте, считая, что иду вперёд. Пока я окончательно не провалилась в обжигающую огнём пустоту. И где-то там, в этой пустоте какие-то голоса, они то становились взвизгливами, как циркулярная пила, то уходили вниз гулкими басами. И боль. Разная. Стреляющая, пульсирующая, разрывающая, постоянная, грызущая. Всех оттенков и всех чувств. Бесконечная.

Я, наверно, умерла. Как обидно… Хуже всего то, что я ему не сказала, что люблю его. Да и вообще…

Вообще…

* * *

— Почему она не приходит в себя? — каркающий и до боли знакомый голос отбойным молотком взорвал мозг.

— Почему? Это я тебя должен спросить? Идиот! Ты её почти убил! — другой. Приглушённый, хриплый и низкий. — Я что тебе сказал? Ты должен был её просто привезти! Привезти, мать твою!

— Я и привёз, и что? Ну подумаешь…

Звук удара и чавкающий всхлип.

— Подумаешь? Ты чуть не убил её! Я приехал и что увидел? Она уже почти на тот свет отъехала! Уже третья неделя! Я не могу держать бригаду врачей в заложниках бесконечно!

— Так пореши их всех, и делов-то.

— Заткнись! Я тебя просил, чтобы всё было тихо, и что? Исчезновение машины с бригадой скорой помощи по всем федеральным каналам, как и исчезновение дочери Зимина. Если её отец свяжет эти два факта. Да ещё и этот соболевский щенок! Откуда он взялся? Он идёт по нашему следу! Мне всё это не нравится. Слишком много проблем! Как только получим бумаги, нужно валить из этой грёбаной страны.

— Ты прав. Я устал тут уже торчать. Пять лет! Пять лет этого безумия!

Почему этот голос мне кажется таким знакомым? Знакомым до зубовного скрежета? Где я могла его слышать. И при чём совсем недавно.

— Пять? — резкий лающий смех. — Это ты тут пять лет. Я уже скоро двадцать! Для меня этот язык уже стал родным, и всё из-за того, что Стивен тогда не смог чисто выполнить свою работу! Всё пошло по пизде! Фак! I hate this country, I hate Russians! I'm tired! You're right, we need to end everything. There are already so many corpses on us that six more dead are insignificant.

Я схожу с ума? Да, наверно, это бред. Потому что иначе и быть не может. Совершенно правильная английская речь, явно носителя этого языка. Откуда? Что этим людям от меня нужно.

Приоткрыв глаза, еле сдержала стон. Огромная светлая комната, свет такой яркий, что мне показалось, что глаза просто лопнут от боли, отвыкшие… Три недели? Они сказали, что пошла третья неделя! Господи, я что, три недели была в отключке? В руке что-то стрельнуло колющей болью. Скосив глаза, чертыхнулась. В вену была подключена система, из которой что-то вливалось в кровь. Повернув немного голову, уткнулась в монитор, на котором кривой ЭГК отщелкивался мой пульс.

Н-да, этот год у меня явно не задался. За последние неполные шесть месяцев я болела больше, чем за всю свою жизнь, причём так не слабо болела.

— Полковник Салливан нас за это по головке не погладит. — опять этот голос. Ну почему он кажется мне таким знакомым?

— Я вообще не понимаю, из-за чего весь сыр-бор? Что такого в дневниках этой мертвой сучки?

— Что? Ты спрашиваешь, что там? Идиот! Да там приговор каждому агенту! Всем, кто сидит в этой сраной стране. От спящих до действующих! Там схемы поставок оружия, наркотрафик и трафикинг. Все! Все цепочки. Которые до сих пор работают, как часы, и данные по шахте семнадцать. А это… Это уран! А если учесть то, что я услышал не так давно в кулуарах власти, мои интересы могут распространиться ещё и на шахту двадцать один. Литий… Самые большие залежи в Европе, да и в Азии! Я думаю, тебе не стоит объяснять, что это такое. И твои куриные мозги сами сделают нужные выводы! От тебя требовалось только одно! Принудить Зимина отдать тебе свою дочурку, а потом… Потом бы он сам нам его отдал! И не только дневники и ключ к ним. но и шахты!

Я замерла. Отдать меня за… Кого? Да что здесь вообще происходит?

— А теперь мы в такой заднице, что не понятно, как из этого дерьма вылезать! Я это понял сразу же, как только маленькая сучка стала совать свой нос в ту историю, пытаться всё выяснить про свою мать и Соболева! Откуда она могла узнать? Твою мать! Иди, проверь девчонку и притащи сюда медсестру! Пора менять капельницу!

Я еле успела закрыть глаза и отвернуться к стене, делая вид, что нахожусь ещё в глубокой бессознанке, за секунду до того, как дверь скрипнула.

Знакомый запах бергамота, мускуса и табака ударил в нос, и в нём сразу защипало. Господи, да ну нет же!

— Ну что, маленькая сучка, как ты от меня не бегала, всё равно оказалась здесь. И пока я с тобой не разберусь… — мужская рука скользнула под одеяло, которым я была накрыта, и до боли сжала мою грудь.

— Какого хера ты делаешь? Я сказал тебе её проверить и притащить сюда медсестру, если она вообще может ходить, после того, что ты с ней сделал! Дон! Живо!

— Да что с этой сучкой сделается! Подумаешь, оттрахал, как следует! Сейчас! — Рука исчезла. Гулкие шаги и стук закрываемой двери. — Маленькая стерва ещё в отключке. Так что, капитан Блекстоун, не ссы кипятком против ветра! — этот же голос, но уже приглушённый.

Тишина, наступившая после этого, оглушала, но ещё больше оглушал страх. Я узнала этого человека. И впервые