Кости - К. Л. Спир

— Со мной всё в порядке, — сказал он. — С Джаксом тоже. Ты исцелила нас обоих.

Я прерывисто выдохнула и снова опустилась на матрас — паника отступала.

— Когда тебе станет лучше, я наору на тебя за то, что ты до смерти меня напугала, — большая рука Гриза отпустила моё плечо и взяла мою безвольную ладонь. — Ты была без сознания почти четыре дня.

Он ждал какой-то реакции, но у меня её не было.

— Мадам за решёткой, — добавил Гриз.

Это должно было что-то во мне пробудить, но не пробудило.

— После того, как ты ушла, мы устроили всех детей в приюты. Они в безопасности.

Я тонула под водой — и тонула на сухой земле. Раньше меня называли бессердечной, но теперь это стало правдой. В груди зияла огромная дыра там, где раньше было сердце.

— Теперь всё будет по-другому, — он сжал мою руку. — Немо теперь главный. Он проводит перемены, большие перемены. Мы сделаем это место лучше. — Он помолчал, голос стал хриплым от эмоций. — Мы сделаем его таким, каким хотел видеть его Трей.

Ужасная боль снова пронзила грудь, и мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы просто дышать — вдыхать и выдыхать. Молчание затягивалось, повисло в воздухе в ожидании, но мне нечего было дать.

— Боунс, — тихо и мучительно произнёс Гриз, — пожалуйста, поговори со мной.

«О чём?» — хотела спросить я, но слова застыли в груди, тяжёлые, словно камни.

— Я тоже по нему скучаю, — в его голосе звучала боль.

От этих слов в горле встал ком, но я лишь закрыла глаза.

Должно быть, я задремала — потому что очнулась с судорожным вздохом, изо всех сил стараясь сдержать крик, застрявший в горле.

— Эй, ты в порядке?

Я сморгнула, прогоняя образ окровавленного лица Трея, и попыталась сориентироваться. Я сидела в кровати прямо, а рядом в кресле сидел Мак и смотрел на меня широко раскрытыми, встревоженными глазами.

— Боунс?

— Я в порядке, — хрипло ответила я.

Стянула одеяло и пододвинулась к краю кровати. Мак встал, освобождая мне место.

— Осторожнее, — предупредил он. — У тебя долго держалась температура, да и в ноге — пулевое ранение.

Я не помнила, чтобы в меня стреляли, но, когда встала — ноги дрожали, — резкая боль вспыхнула в левой икре. Я заковыляла к двери.

— Тебе нужно в уборную? — спросил Мак и, как оказалось, шёл рядом, держась поблизости.

Я кивнула.

— Помочь дойти? — добавил он с ноткой напряжения в голосе.

— Сама справлюсь, — пробормотала я.

Усевшись в уборной, я задрала юбку, чтобы взглянуть на ногу: её очистили и перевязали. Я задумалась, кто это сделал — теперь, когда Трей…

Я резко вдохнула и заставила себя затолкнуть поглубже воспоминание о его окровавленном лице и пустых глазах.

Когда я вышла, перед лечебницей стояла небольшая толпа. Мак взял меня под руку — не спрашивая, нужна ли мне помощь, — и я не стала возражать. Когда мы подошли ближе, толпа расступилась, открыв Немо. Он тяжело опирался на трость, лицо было бледным, но при виде меня он улыбнулся:

— Рад видеть тебя на ногах, Боунс. Уверен, ты уже слышала, что я теперь главный, но я просто хотел убедиться, что ты знаешь: ты — важная часть Убежища, и твоё место здесь надёжно.

Я ничего не ответила. Неужели он думал, что мне нужно напоминать, что я принадлежу Убежищу? Разумеется, я это знала. Я давно усвоила своё место. Повисло неловкое молчание, но наконец Немо пробормотал что-то о том, что мне нужно отдохнуть, и ушёл. Толпа последовала за ним, а я смотрела им вслед. Мак по-прежнему держал меня под руку.

— Боунс? — позвал Мак.

Я подняла на него взгляд — на большее у меня не было сил. Он нахмурился, внимательно меня разглядывая.

— Ты ранена? — спросил он.

Я покачала головой.

— Точно? — настаивал он. — Я имею в виду, кроме ноги.

Я снова покачала головой и отвернулась. Мне было больно — и внутри, и снаружи, — но он ничего не мог с этим поделать. Мы стояли так какое-то время, а мои мысли снова уплывали прочь.

— Боунс, ты можешь поговорить со мной. Никто не ждёт, что ты сейчас будешь в порядке, — наконец тихо и настойчиво произнёс Мак.

Я и не была в порядке — и не пыталась притворяться. Я была просто пуста. Я не понимала, чего они от меня хотят.

— Хочешь пойти повидать кого-нибудь из детей?

Я покачала головой.

— Гриз говорил тебе, что ты исцелила разом пятнадцать человек — одним всплеском силы?

Пятнадцать человек — но не Трея. Не Дюна.

Молчание затянулось; мы стояли и смотрели, как люди ходят по Убежищу. Тела уже убрали, люди расчищали завалы и чинили повреждённые здания. Лечебницу уже восстановили, и деревянное строение напоминало лоскутное одеяло Трея — столько на нём было заплат из досок и материалов разных цветов.

— Я тоже его любил, — голос Мака звучал низко и хрипло. — И скучаю по нему каждый проклятый день.

В горле запершило от непролитых слёз.

— Мы его похоронили, — добавил он, отпуская мою руку и осторожно беря мою холодную ладонь в свою. — Пришлось повозиться с землёй — она ещё немного промёрзла, — но я могу отвести тебя к его могиле, когда будешь готова. Если захочешь.

Его могила…

Я высвободила руку. Когда я повернулась и заковыляла обратно в лечебницу, он не стал меня останавливать.

На следующий день я отправила Гриза с выдуманным поручением и направилась прямиком к сторожевой башне. Никто из людей Немо не стал меня расспрашивать, когда я сказала, что меня послали к Мадам. Один из охранников — крупный, крепкий мужчина по имени Смит — повёл меня вниз, в камеры.

— Так и не успел как следует поблагодарить тебя за то, что исцелила мою семью от болезни, — сказал он по дороге. — Спасибо.

Я пробормотала что-то в ответ, надеясь, что он не станет продолжать разговор. Похоже, он это уловил и молчал, пока мы не добрались до камер. Мадам сидела, прислонившись к стене, — её холодные глаза сверкали гневом. Седые дреды были в крови, лицо в синяках, губа разбита. Кто-то наложил окровавленную повязку на её бедро.

Смит отпер дверь и впустил меня внутрь, заперев её за мной.

— Просто крикни, когда закончишь, — бросил он.

Я остановилась у самой двери, прислушиваясь, как затихают шаги Смита.

— Пришла исцелить меня? — презрительно усмехнулась Мадам. — Конечно, Немо тебя послал. Он всегда был мягкотелым.

Я смотрела