Кости - К. Л. Спир

Они тоже стали сдержаннее, но время от времени всё же затевали какую-нибудь глупую ссору — и на мгновение всё почти казалось нормальным. В такие минуты я невольно искала глазами Трея, ожидая увидеть, как он поддразнивает Гриза, борется с Сэмом или обнимает Джакса за плечи. Тысяча мелких мгновений осознания, что его больше нет, ничуть не притупили боль.

В первый раз, когда Мак пришёл и объявил, что Немо вызывает меня к себе, тревога пронзила моё оцепенение так резко, что мне пришлось выбежать из лечебницы — меня вырвало.

— Ты в порядке? — спросил Мак, выходя следом.

Я осталась наклонившейся, упираясь руками в колени, и пыталась убедить себя, что больше не стошнит.

— Боунс? — Мак замер рядом, в его голосе звучала тревога.

Я судорожно вдохнула через нос. Что, если Немо захочет, чтобы я помогала ему пытать кого-то?

— Эй, — Мак присел передо мной, чтобы заглянуть мне в лицо, — ты заболела? Я могу сказать Немо, что сегодня ты не сможешь прийти.

— Со мной всё в порядке, — прошептала я.

Его глаза сузились.

— Боунс…

Я заставила себя выпрямиться, дрожащими пальцами разглаживая рубашку.

— Мы… мы идём в подземелье?

Он встал рядом со мной, на мгновение нахмурился в замешательстве — а потом до него дошло.

— Чёрт. Нет. Он хочет поговорить у себя дома. Он не использует подземелье.

— Никогда?

Лицо Мака помрачнело, он шагнул ко мне и сжал мои плечи.

— Боунс, тебе больше никогда не придётся помогать пытать людей. Никогда, — твёрдо произнёс он. — А если кто-то попытается заставить, ему придётся иметь дело со мной.

Я вздрогнула, и он мягко сжал мои плечи.

— Прости, — тихо произнёс он. — Я должен был понять, что ты так это воспримешь.

Я отступила назад, и его руки опустились.

— Готова? — спросил он, когда я ничего не ответила.

Я кивнула, но тревога преследовала меня всю дорогу до дома Немо.

Немо жил в одном из лучших домов, построенных неподалёку от башни. Я была здесь однажды — лечила Немо во время болезни, — но теперь всё выглядело совершенно иначе. Некоторые стены убрали, расширив пространство. Люди стояли у столов, склонившись над картами, обсуждали урожай и спорили, какой материал лучше использовать для новых крыш.

— Немо превращает свой дом в штаб-квартиру, — тихо пояснил Мак. — Так не так пугающе, как сторожевая башня.

Мы поднялись на второй этаж, и Мак постучал в одну из дверей длинного коридора. Немо жестом пригласил нас войти. Он сидел за столом. Поднял глаза и улыбнулся, а я невольно вгляделась в него. Его лицо немного округлилось, цвет вернулся. Меня охватило чувство стыда: я поняла, что он так и не пришёл за исцелением после заключения. И я не могла винить его, если он больше не хотел иметь ничего общего с моими способностями.

— Здравствуй, Боунс, Мак, — сказал он, указывая на стулья перед столом. — Пожалуйста, присаживайтесь. — Он посмотрел на меня, когда я села, отчего мне стало не по себе. — Как ты, Боунс?

— Я в порядке, — ответила я, игнорируя раздражённый вздох Мака рядом.

— Не буду ходить вокруг да около. Мне жаль, что Мадам так с тобой поступила, — он наклонился вперёд, взгляд был искренним. — Понимаю, что это, возможно, мало что значит, но я искренне сожалею обо всём. Мы долго готовились взять власть, но мне ненавистно, что столько невинных пострадали, прежде чем мы смогли её остановить.

Я нервно теребила руки под столом, не зная, что сказать.

— Я хотел посвятить тебя в то, что происходит. Восстание назревало годами, но Мадам так жестоко расправилась с первой волной, что люди испугались, — Немо взглянул на Мака, и я поняла: он говорит об отце Мака. — Она хотела запугать народ — и это сработало. Убежище давало им безопасность, и они боялись её потерять. Потребовалось много времени, чтобы возродить сопротивление, и, как ты слишком хорошо знаешь, Мадам каким-то образом прознала о нём.

Я сглотнула, не зная, стоит ли извиняться за то, что помогала Мадам пытать его.

— Мне жаль…

Он поднял руку, останавливая меня:

— Тебе не нужно извиняться. Я знаю, у тебя не было выбора.

Но был. Просто я сделала выбор слишком поздно.

— Ты была важной фигурой в сопротивлении, Боунс.

Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, — тошнота подступала к горлу.

— Ты завоевала доверие людей. Ты без колебаний исцеляла жителей трущоб после пожара. Ты спасла жизни во время эпидемии, независимо от того, где они жили. Прыжок в яму, чтобы спасти Скай, показал, насколько далеко ты готова зайти ради тех, кого Мадам считала низшими. Когда Мадам приказала высечь тебя за это, это стало последним толчком, который нам был нужен, чтобы склонить людей на свою сторону, — он вздохнул и потёр грудь там, где, я знала, тянулся длинный розовый шрам — след от ножа Мадам, вспоровшего его тело, словно рыбу. — Конечно, я не планировал попасться Мадам. Это всё испортило. Мне пришлось полагаться на то, что люди поднимут бунт — что они и сделали после того, как Мадам убила Трея.

Всё моё тело напряглось.

— Мне очень жаль твоей утраты, — продолжил он, голос смягчился. — Все любили Трея, и я в том числе. Он был хорошим человеком, добрым. И он тоже был членом сопротивления. Когда Мадам его убила, это стало искрой, от которой вспыхнул огонь. Те, кто состоял в сопротивлении, были вынуждены действовать, а те немногие, кто ещё боялся, решились присоединиться.

Тошнота подступила снова, и я сглотнула, подавляя позыв к рвоте. Получается, мы с Треем были всего лишь пешками.

— Понимаю, это вряд ли утешит, но Трей хотел изменить это место. Думаю, его душа обретёт покой, зная, что он приложил к этому руку.

Я стиснула зубы, чтобы не закричать, что мне всё равно, что жизнь Трея — слишком высокая цена.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь, Боунс, — добавил Немо. — Ты ценный член Убежища. Если тебе что-то нужно, пожалуйста, дай мне знать.

Я кивнула — похоже, это его удовлетворило. Я знала, что значит быть «ценной».

— Хорошо, я тебя отпускаю. Спасибо, что нашла время встретиться со мной. О, и мы нашли это. Думаю, ты захочешь получить обратно.

Он достал из-за стола мой рюкзак и рюкзак Трея. Я машинально надела свой — знакомый вес лёг на плечи.

— Хорошей ночи, Боунс, — сказал Немо, и когда я взглянула на него, его улыбка показалась мне печальной.

В каком-то оцепенении