Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Что-то щёлкнуло.

– Нам одной будет достаточно, – бросила я.

Голос прозвучал резче, чем я хотела. Устало. Зло.

Тишина.

Ивандор замер. Медленно повернулся ко мне, как будто только сейчас заметил, что я умею говорить. Его бровь поползла вверх.

– Прошу прощения?

– Одной комнаты, – повторила я, не отводя взгляда. Кулаки всё ещё сжаты, ногти впиваются в ладони. – На двоих. Это так сложно?

Пауза. Он смотрел на меня, как на ребёнка, который сказал что-то неуместное.

– Миледи, – произнёс он медленно, тщательно выговаривая каждый слог. – Придворный этикет требует раздельных покоев для незамужних…

– А откуда вы знаете, что мы не женаты? – перебила я.

Тишина.

Она обрушилась, как обвал.

Ивандор застыл. Рот приоткрылся. Изумрудные глаза расширились.

Где-то позади раздался приглушённый смешок – один из стражников не сдержался. Потом второй. Советники зашептались, переглядываясь.

Я сделала шаг вперёд. Усталость превратилась в ярость, горячую и острую.

– Вы вообще хоть раз взглянули на меня, прежде чем решить, куда нас селить? – Голос стал тише. Опаснее. – Или мы, смертные, все для вас на одно лицо?

Ивандор побледнел. Мышца дёрнулась на его челюсти. Кулаки сжались.

– Я… придворный этикет…

– К чёрту ваш этикет, – отрезала я. – У нас брачная ночь. Так что будьте любезны – одну комнату. Лучшую. И не беспокойте до вечера.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как сердце колотится в рёбра.

– Или вы ещё что-то хотите обсудить? Может, постельное бельё? Цвет штор?

Метка вспыхнула под курткой – волна шока, смешанного с восхищением и чем-то тёмным, горячим, жгучим.

Алистор повернулся ко мне. Медленно. В его золотых глазах плясали огоньки – удивление, веселье, одобрение.

Он улыбнулся – медленно, как хищник, увидевший что-то интересное.

Потом повернулся к стражникам, державшим Оберона.

– Освободите его, – приказал он тихо, но голос прозвучал как удар. – И пусть присоединится к своей жене.

Стражник шагнул вперёд, вытащил кинжал из ножен. Лезвие сверкнуло на закатном солнце.

Одно движение – и верёвка разрезана.

Она упала на камни с тихим шелестом – звук, который прозвучал громче, чем должен был.

Оберон медленно растёр запястья. Кожа была красной, ободранной. Он не отрывал взгляда от меня. Золотые глаза горели – холодным огнём, яростью, гордостью.

Он шагнул вперёд медленно. Движения были неторопливыми, уверенными – как у…короля?

Ещё шаг. Ещё один.

Подошёл ко мне, встал рядом – так близко, что его плечо коснулось моего. Запах кедра и дыма, чего-то дикого, как летний лес после дождя.

Домашнее. Безопасное.

Губы изогнулись в медленную, довольную улыбку.

– Брачная ночь, – повторил он низким голосом, и в нём звучала насмешка. – Ты права, жена. Нам правда не стоит медлить.

Метка пульсировала – волна тепла, триумфа, желания.

Я почувствовала, как его пальцы находят мои, сплетаются с ними. Крепко. Властно. Его ладонь была тёплой, мозоли на подушечках пальцев – след меча, который он больше не мог держать.

Но сила осталась.

Ивандор стоял, открыв рот. Лицо было красным – от унижения, ярости, шока. Дыхание тяжёлое, неровное. Я слышала, как он сжал зубы – негромкий скрежет.

Он повернулся к Алистору – последняя попытка.

– Ваше Величество…

Алистор пожал плечами. Усмешка не сходила с его губ. В его серебрянных глазах плясало веселье – и что-то ещё. Интерес. Вызов.

– Что ж, Ивандор. Думаю, миледи всё ясно объяснила. – Он сделал паузу, и голос стал тверже, холоднее. – Брачные покои. Лучшая комната. Не беспокоить до ужина.

Он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились.

– Надеюсь, отдохнёте как следует, миледи. Нам есть о чём поговорить за ужином.

Я кивнула, не отводя взгляда.

Ивандор стоял, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Дыхание было тяжёлым.

Потом резко хлопнул в ладоши.

– Раяна. Проводи… гостей. Покои Солнца. Западное крыло.

Голос был ледяным. Каждое слово – как осколок стекла.

Служанка с лавандовыми волосами подбежала, склоняясь в поклоне. Её фиалковые глаза были широко распахнуты, когда она взглянула на меня. В них читалось что-то похожее на восхищение и страх.

– Да, милорд. Пройдёмте, миледи, милорд.

Оберон сжал мою руку. Я взглянула на него – золотые глаза горели, на губах играла усмешка.

Ты невероятная.

Заткнись и идём.

Мы двинулись к лестнице. Мимо Ивандора – он стоял неподвижно, лицо каменное, но я видела, как дрожат его руки.

Мимо стражников – кто-то отвернулся, сдерживая смех. Один – молодой фейри с медными волосами – смотрел на меня с неприкрытым восхищением.

Мимо советников – они шептались, переглядывались, но в их глазах была не насмешка. Любопытство.

У подножия лестницы я обернулась.

Алистор стоял внизу, руки за спиной. Корона сверкала в рыжих волосах, отражая закатный свет. Он смотрел на меня – серебрянные глаза полыхали, на губах играла хитрая улыбка.

Как у лиса, который только что увидел что-то опасное. И решил, что это интересно.

Он медленно кивнул.

Хорошо сыграно, рыжая.

Я усмехнулась и подмигнула.

***

Служанка вела нас по широким коридорам дворца – мрамор под ногами, отполированный до блеска, высокие арочные потолки, расписанные золотом и охрой. Фрески изображали летние пейзажи – поля пшеницы, виноградники, фейри, танцующих под открытым небом.

Магия пульсировала в воздухе – тёплая, живая, пахнущая мёдом и чем-то цветочным.

Оберон шёл рядом, его рука всё ещё сжимала мою. Я чувствовала тепло его кожи, пульс в запястье. Метка пульсировала в такт.

Служанка остановилась перед резными дверями в конце коридора. Тёмное дерево, позолоченные ручки в форме солнц.

– Покои Солнца, миледи, милорд. – Она склонилась в поклоне. – Лучшие покои Западного крыла.

Она толкнула двери.

Я замерла на пороге.

Охренеть.

Комната была невероятной. Не просто роскошной – нереальной. Как будто кто-то взял все богатства мира и высыпал их в одно помещение.

Высокие потолки, расписанные не просто красками – сусальным золотом. Облака, солнечные лучи, птицы – всё сияло, переливалось, двигалось. Я моргнула. Птицы на фреске летели, крылья медленно взмахивали.

– Что за…

– Магия, – тихо ответил Оберон за моей спиной.

Огромные окна во всю стену выходили на сады – но стекло было не обычным. Оно переливалось радужными бликами, словно внутри были вплавлены мельчайшие кристаллы. Закатный свет лился через него, окрашивая всё в оттенки золота, розового, фиолетового.

На полу лежали ковры – не простые, а такие, что хотелось упасть на колени и прижаться к ним щекой. Глубокий ворс цвета сливок, расшитый узорами из