Стражи Особого Назначения 3 - Катерина Дэй

яркую ленту. А ящеры напали внезапно. Их цель была — мы. Они знали, — продолжил Рейз, и в его голосе зазвучала сталь. — Знали маршрут. Знали время. Знали, что стража будет отозвана.

Король невольно сжал подлокотники кресла, он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Микель Олдой, всегда сдержанный, впервые не нашел нужных фраз.

Гастон Мэриш тихо выдохнул:

— Ты хочешь сказать, что среди вас был предатель? Ты обвиняешь кого-то конкретно? — спросил он.

Рейз не спешил. Он выдержал паузу — долгую, как вечность, — и только потом произнес:

— Я знаю кто это. Это был человек из ближайшего круга, — продолжил Рейз. — Тот, кому доверяли. Тот, кто имел доступ к приказам, к маршрутам, к расписанию стражи. Тот, кто знал, когда и где мой отец будет без защиты.

Гастон Мэриш резко выдохнул, будто ему в грудь ударили кулаком.

— Ты говоришь о предательстве внутри северного клана?

— Я говорю о предательстве в сердце Арионы, — ответил Рейз, и его голос прозвучал как приговор.

Король, бледный, опустился обратно в кресло. Его пальцы дрожали, а взгляд метался между Рейзом и остальными лидерами — словно он пытался найти хоть кого-то, кто опровергнет эти слова.

Но никто не возразил.

В зале повисла такая тяжесть, что, казалось, стены шатра вот-вот рухнут под ее грузом.

— Кто… — прошептал король.

А в это время за пределами шатра, под покровом ночи, отряды Кавера Старка вели Эвелиину Маккэн к тайной темнице. Она молчала — но ее глаза горели не страхом, а яростным пониманием: ее отец проиграл. И теперь придет расплата.

— Сейчас я стою перед вами как обвинитель и свидетель того, как предательство проникло в наши ряды, как оно угрожало самому существованию человечества, — произнес Рейз, и голос его, твердый и холодный, разнесся по всему шатру, заглушая даже биение сердец собравшихся.

Он сделал паузу, обводя взглядом каждого из лидеров кланов — медленно, пристально, будто высекая в их памяти каждое слово.

— Я обвиняю Риша Маккэна, лидера северной резервации, — продолжил он, — того, кто предпочел не бороться с врагом, а договориться с ним.

— ЛОЖЬ!!! — взревел Риш Маккэн, вскакивая с места. Его лицо исказилось яростью, пальцы сжались в кулаки, а глаза вспыхнули нечеловеческим огнем. — Это клевета! Ты не имеешь права…

Но Рейз не дал ему завершить:

— Риш Маккэн, вы предали моего отца, вы знали о планах королевы. Вы знали, что она готовилась нанести удар по нашим резервациям и самому человеческому королевству. И вы… согласились помочь ей. У вас был информатор, с которым вы заключили сделку много лет назад.

— Я отрицаю все обвинения! — выкрикнул Маккэн. — Это ложь, сфабрикованная, чтобы уничтожить меня! Я служил королевству верой и правдой…

— Не отрицай свою вину, — сухо, с металлом в голосе, отрезал Рейз. — Ты знал, что ящеры готовят вторжение. Ты знал, где и когда они ударят. Ты передал им сведения о наших слабых местах. Ты — предатель.

В шатре разразился гул. Лидеры вскочили с мест, хватаясь за оружие — кто-то обнажил клинок, кто-то сжал рукоять меча. Командующий короля, не теряя ни секунды, вместе с креслом задвинул монарха в угол, прикрывая его собой. Казначей, бледный как полотно, прижался к массивной балке, словно пытаясь слиться с ней.

Иви, Айс и Шакал стояли невозмутимо, но в их позах читалась готовность к действию. Они не сводили глаз с Маккэна: если он решится бежать, его остановят.

Король медленно поднял руку, прерывая нарастающий шепот и крики. Его голос, хоть и дрогнул вначале, прозвучал твердо:

— Риш Маккэн, у вас есть право на ответ. Говорите.

Взгляд монарха — потрясенный, недоверчивый — впился в лицо лидера севера. Еще вчера этот человек был частым гостем в королевском дворце: делил с королем трапезы, вел долгие беседы о судьбе земель, предлагал свою помощь в охране дворца. Его дочь, красавица и искусная воительница, вызывала всеобщее восхищение. И теперь… теперь Рейз обвиняет их в предательстве?

Мысли короля метались, как птицы в клетке. Неужели это правда? — билось в сознании. — Как мог тот, кому он доверял, кому открывал двери своего дома, замышлять гибель Арионы?

Лицо Маккэна побагровело, но он сдержался, лишь пальцы сжались в кулаки, выдавая бурю внутри. Он сделал шаг вперед, глядя прямо в глаза королю:

— Ваше Величество… вы знаете меня не один год. Знаете, сколько битв я прошел, сколько раз стоял плечом к плечу с вашими воинами. И вы верите… верите словам мальчишки, который жаждет моего падения?

Рейз усмехнулся — холодно, без тени сомнения:

— Мальчишки не добывают доказательства, Риш. А я добыл.

Лицо Маккэна побагровело. Он шагнул вперед, и в его взгляде мелькнуло что-то звериное — не страх, а ярость загнанного хищника.

— Это все ложь! — прошипел он, указывая на Рейза. — Щенок… чего ты добиваешься? Хочешь занять место в клане? Мечтал об этом с детства?

— Оно и так мое по праву рождения и по силе альфы, — зарычал Рейз, и в этом звуке проступила нечеловеческая мощь. Его глаза на мгновение вспыхнули, выдавая природу оборотня. — Но ты лишил меня этого права. Ты лишил меня семьи. Ты лишил меня дома.

Тишина. Даже ветер за пологом шатра будто замер, словно боялся нарушить напряженную паузу.

Маккэн усмехнулся — криво, зло, с оттенком презрения.

— Ты ничего не докажешь, — произнес он ровным, холодным тоном. — У тебя нет доказательств. Это лишь слова, пустые обвинения.

А затем рассмеялся — резко, почти истерично, будто пытался скрыть за этим смехом нарастающую тревогу.

Рейз резко обернулся и коротко кивнул Ашару. Тот без слов вышел из шатра. Спустя мгновение он вернулся — не один.

В шатер вошла закутанная фигура. Плащ скрывал лицо и очертания тела, но в каждом движении читалась странная уверенность.

— Она — живое доказательство, — твердо произнес Рейз, шагнул вперед и резким движением сбросил с головы, вошедшей капюшон.

Лидеров кланов словно ударило волной: они инстинктивно зарычали, руки рванулись к оружию. Воздух наполнился низким, предостерегающим рычанием.

Кавер Старк, сохраняя ледяное спокойствие, шагнул к Хасашан. Его движения были размеренными, лишенными суеты.

Лишь король остался на месте: глаза округлились, пальцы вцепились в грудки казначея, которого он резко усадил рядом с собой, словно искал в нем опору.

Взгляд Риша Маккэна метнулся к вошедшей. В его глазах вспыхнула неприкрытая ярость, но он промолчал, лишь челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки.

— Здравствуй, Риш, — с хитрой, почти ласковой улыбкой произнесла Хасашан, и ее голос зазвучал на чистом арионском, без малейшего акцента.

Тишина стала почти осязаемой — тяжелой, густой, как туман над болотом. Каждый