Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

стрелами метнулись в ближайшие кусты, мигом потушили фонарики на хвостиках. Раэ не нашел ничего лучше, как упасть в траву, радуясь, что на нем темный плащ. Он теперь смог отползти подальше, переставляя совню.

То самое бесформенное пролетело над кустами, где залег охотник, и приземлилось на другом берегу ручья, на удобном расчищенном месте. Раэ хотел снова встать, но предостерегающе пискнули альвы, и он только повернул голову, чтобы увидеть, как над ним, над верхушками деревьев еще что-то проплывает, на этот раз… скамья? Позвякивало что-то в небе из посуды. Тфу ты! Это сильфы почему-то обустраивают здесь место для посиделок. Только вот зачем? Что нужно хозяйки Кнеи на том берегу ручья?

Раэ дождался, когда над водой проплыли какие-то ковры, бочонки, и отполз под беспокойное попискивание альвов. Выбрался туда, где кусты свешивали ветви к самой воде, и наблюдал, что происходит в полумраке на том берегу, а там сам собой разворачивался и ставился прилетевший навес, а под ним обставлялись лавки с коврами и прочим барахлом. Сильфы, конечно, старались для Мурчин!

Раэ уже знал, что ведьма спит часа по два в сутки, да и то иногда обходится без сна, но что это ее потянуло устраивать встречу на бережку ручья, да еще именно тогда, когда и часа не прошло, как она спровадила пленника? Да еще в такую тяжелую пору ночи? Да еще с такой помпой?

Раздался хлопок телепорта, полыхнуло зеленым, рядом с установленным шатром мелькнуло белое платье ведьмы. Если бы оно не было белым, Раэ бы не увидел, как Мурчин скользнула под темноту навеса.

— Ну, Ретеваро, — произнесла она, и ее голос звучно разнесся по воде, Раэ отчетливо слышал каждое слово, — ты просил встречи, я тебе ее устроила, как ты и пожелал — подальше от дома, подальше от склепа Эне. Не бойся, он там мирно покоится в саркофаге и на этот раз восставать не собирается.

— Благодарю тебя, Мурчин за любезно предоставленный портал, — тон ее собеседника был с едва-едва, но уловимой насмешкой, — хотя правильней сказать, что это ты, а не я пожелала этой встречи.

Ретеваро Югью! Да-да, судя по голосу это действительно был он! Он, тот самый неприятный визитер, который сравнительно недавно, но так давно по событиям, завалился в Кнею к Мурчин и вел себя с ней как хозяин! И он опять здесь и… по воле Мурчин?

Раэ чувствовал, как наравне с испытываемым страхом в нем растет растерянность. Как так? За все это время он ни разу не намекнул ведьме, что хотел бы знать, как расправился лич с незваными гостями, которые заявились в то прекрасное утро. Мурчин, конечно, давала понять Раэ, что не прочь бы ему рассказать, если тот пожелает с ней завести разговор, а пока охотник сам не начнет расспрашивать, нарочно обходила эту тему стороной, и даже не делала обмолвок о том, как восставший из саркофага лич повел себя с теми, кто в наглую потребовал его филактерию. Раэ же сам себя сдерживал и убеждал, что расспросы тут излишни: лич должен был жестоко расправиться с незваными гостями.

И вот теперь… Ретеваро Югью жив? И даже заявился сюда? Да еще по дозволению Мурчин?

— Ты сказала, что мы с тобой встретимся один на один без охраны. Это тоже было моим условием.

— Так и вышло. Дальше что?

— Но у тебя там под другую сторону ручья кто-то…

— Не городи ерунды! Я свое слово держу в отличие от некоторых.

— Что ж, — пробормотал колдун, и Раэ почувствовал, как какая-то невидимая рука шарит по кустам, шурша листвой, надеясь что-то нащупать… Охотник быстро перехватил совню так, словно собрался с ней лезть по хребту колосса, и проворно взлетел по искривленному стволу дерева, склоненного над водой ручья, положил оружие в развилку и полез по ветвям выше, перебирая освобожденными руками. Малыши-альвы — вот умницы — помогли ему, крутясь перед ним с приглушенными фонариками. Раэ уже был над ручьем и даже приблизился неожиданным собеседникам, навис над ними, а невидимая рука продолжала шуршать внизу по кустам.

— Ну, чего ты щупаешь? Подвоха ждешь?

— Хотелось бы тебе верить, Мурчин. Итак, меня не ждет никаких неожиданностей? Может, сразу перейдем к делу? Ведь как я уже сказал, теперь тебе переговоры нужны больше, чем мне.

— Мне? Да это ты такой настырный, что с этим надо покончить раз и навсегда! Я как увижу в очередной раз почтовую ворону с твоим письмом, так меня и начинает тошнить… кстати, будь любезен, уж верни ее мне. Эту мою ошибку юности…

— Давай лучше приступим к переговорам, — отрывисто оборвал ее Ретеваро.

— Ну, дав…

— Надеюсь, ты теперь не станешь отрицать, что филактерия у тебя? — выстрелил колдун резким вопросом, перебив ведьму.

— Нет, не стану. На этот раз.

И лишь Раэ смог расценить тайную насмешку в этих словах ведьмы… И тут охотник стало любопытно, как же так вышло, что колдун в своих догадках смог опередить находку Мурчин.

— Вот раньше бы так сказала, — донеслась злая усмешка Ретеваро, — когда ты была в более сильном положении.

— Да что не так с моим положением? — недоуменно и невозмутимо переспросила ведьма, — мне сейчас, после смерти Ронды, хорошо как никогда.

— Да ты сразу после смерти Ронды начала делать ошибку за ошибкой, — все так же зло и насмешливо продолжил колдун, — просто принялась за рубку сука, на котором сидела! Вот ты зачем приписала себе победу — победу над Рондой? Совсем себя дурочкой перед всем белым светом выставила! Неужели ты думала, что в это хоть кто-то поверит? Соплячка от горшка два вершка победила пятисотлетнюю ведьму, которая помнит мир до Фимбульвинтера? Ладно уж, это хвастовство для тебя не самая большая глупость. Так, ребяческая шалость. Все равно все поняли, что ты маленькая девочка, и никто в это не поверил. Все и так поняли, что Ронда устала жить и покончила с собой. Не выдержала битвы за филактерию Эне со всем миром.

— Ну ты прямо рядом стоял, — издевательски-восхищенно проговорила Мурчин, — ух, какой ты догадливый!

Рете пропустил ее издевку мимо ушей.

— …Но зачем ты разболтала всему миру, что завладела филактерией? Могла бы и скрыть для своего же спокойствия.

— Я такого никогда не говорила, — голос Мурчин прозвучал отчетливо и резко, — никогда!

— А от кого тогда мир