Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Было такое, — согласился Раэ.

— Некогда все животные были тр-равоядными и не охотились друг за другом.

— И это было, — опять согласился Раэ.

— Так что же вы не пытаетесь вернуть те времена?

— Это не в наших силах.

— Как же не в ваших? Люди могут стать магами!

— Ага! Чтобы делать чудовищ вроде тебя.

— Я не чудовище! Я — испр-равление ошибки!

— Нет, ты чудовище.

— Почему?

— Ты добра и зла не знаешь. Нельзя такому существу давать разум и речь.

— Чушь! Я все знаю пр-ро твое добр-ро и зло. Мне господин Эне объяснил, когда еще не был личем. Добр-ро и зло — это выдумка людей, чтобы дер-ржать др-ругих людей, как птиц в клетках. Ты обычный обманутый человек, который поделил мир на чер-рное и белое, плохое и хорошее.

— Нет, это ты обманутый. Ты — птица. У тебя нет понятия добра и зла, как и стыда наготы, поэтому тебе легко внушить, что их не существует. Легко верить в несуществование того, чего ты не чувствуешь.

— Если я чего-то не чувствую, этого нет. Мой глаз острее твоего и слух тоньше. Я более совершенное животное, чем ты.

— Тогда это какой цвет? — спросил Раэ и показал на зеленые кусты.

— Сер-рый, — убежденно сказал вран.

— Нет, а это какой?

Раэ показал врану синие узоры, которыми был обшит подол нижней туники .

— Белый.

— Сама туника белая. Почти. Этот цвет вроде называется палевым… сам не знаю, хоть и вижу. Придираться не буду. Но какого цвета узор на этой тунике?

Вран в смущении переступил с лапы на лапу.

— Понятия не имею, что такое узор! Слова такого не знаю!

— Господин Эне тебе не объяснил? Как же так, исправленная ошибка природы!

— Что ты ко мне прицепился с каким-то бр-редом!

— Это не бред. Ты такой остроглазый и чувствительный, а цвета не различаешь. И рисунка не видишь. Мне ведьмобойцы про вас все рассказали!

— А-а, рисунок! Узор — это рисунок, — догадался вран и в раздражении передернул крыльями, — ну конечно, раз я птица, я не должен ничего смыслить в рисунках! А р-рисунок — это кр-расота!

Последняя фраза у врана явно была заучена для того, чтобы произносить ее с умным видом. Чем-то слова Раэ задели врана, и он начал заводиться:

— А, ну да, человек — это животное, которое понимает кр-расоту и потому думает, что оно выше других животных! А вот и нет! Все высшие животные способны понимать кр-расоту! Даже бессловесные! И я тебе скажу так — твоя туника ур-родская! И если ты считаешь ее кр-расивой, то это ты животное и отсутствием чувства кр-расоты, а не я!

Раэ как-то не задумывался о том, считался ли его нижняя рубашка от формы ведьмобойц образцом красоты. Но разве это скажешь птице, когда та разошлась не на шутку.

— Ну-ну, ты еще скажи, что ваше пр-ревосоходство над нами в том, что вы способны сопер-реживать друг другу. Да обычная собака это делает для другой собаки в своей стае лучше, чем вы! Да в самых своих лучших пр-роявлениях вы — животные! Просто р-разумные животные и с р-речью. Если все животные будут иметь р-разум и р-речь, ваша особенность потеряется! Двуногие и без вас в этом мире есть, и кое-кто еще превосходит вас в том, что при этом защищен пер-рьями, а не уродливыми тр-ряпками… А скажи вам, что вы животные, так вас это задевает! Что, задевает? Не хочешь быть животным? Так становись тем самым нечто большим, чем человек. Для этого вы должны обр-ратиться за помощью к богам природы, к духам стихий и служить им, как изначально животные служили вам.

— Никогда, — усмехнулся Раэ.

Вран передернул крыльями, должно быть в самый последний момент передумав налетать на дерзкого человека.

— Да-а, взяла ученичка Мур-рчин, нечего сказать. Впр-рочем, она всегда была глупа. А вообще — а не дур-рак ли ты сам пр-росто? От магии отказываешься? Стать большим, чем человек? Отказываешься от бессмертия?

— Я и так бессмертен, потому, что у меня есть душа.

В глазах врана при этих словах полыхнул синий огонь, выдавший в нем существо наполовину из иного мира.

— Да нет у тебя души!

Воздух у ручья как-то тяжело сгустился. Раэ заметил, что в ночи как-то стало душно, словно перед грозой. Зря он, может, дразнит нечистого духа, который сидит в птице.

— Жизнь — здесь и сейчас, — проскрипел вран изменившимся голосом, — что за глупость терять свою жизнь в ожидании того, что случится за гробом? Нет-нет, ты на самом деле не веришь в эту чушь. В человеке всегда есть место сомнению в этой чуши, и это место — хр-рам р-разума в его помыслах… Но ты боишься смер-рти, боишься. Ты бился с мертвецами. Ты др-рался с костецом. Может, пр-рава Мурчин — ты на самом деле умен, просто твой ум искажают глупые запр-реты, которые тебе вбили в голову. Не будь этих запр-ретов, ты бы жил так, как тебе нр-равится.

— Нет, это вы с Мурчин запрещаете мне жить так, как мне нравится.

На некоторое время вран осел. Закрутил головой, глядя на Раэ . Затем, нацелив клюв, сказал:

— Глупое, глупое, глупое и бесполезное животное. Ты хуже животного. Все твои желания вымышлены в отличие от простых желаний птиц и зверей. Думаешь, проживешь жизнь, полную лишений, а после смер-рти получишь др-ругую, где у тебя все будет. Но это не так. Совсем не так. Жизнь — вот она, здесь и сейчас. И она дана для того, чтобы получить все, что ты хочешь.

— Все-все?

— Да, все!

— Все, чего я хочу?

— Да, чего ты хочешь! Больше всего! Прямо здесь и сейчас!

— Ты меня убедил! — сказал Раэ, изловчился, внезапно подскочил и ухватил врана за ногу. Тот подобного никак не ожидал. Забил крыльями и закаркал дурным враньим голосом, утратив на миг хваленый дар речи.

Раэ присел на землю, зажал добычу между колен и с удовольствием выдрал из спины врана пригоршню черных смоляных перьев.

— Мур-рчин! Мур-рчин! — заорал вран.

— Чего орешь? — процедил сквозь зубы Раэ и крепко ухватил адскую птицу за хвост, — сам же сказал, что я могу получить то,