Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— А мне с тобой говорить не о чем, — резко сказал Раэ, развернулся и вошел в воду ручья, поплыл прочь от места, где лежала совня. Сделал вид, что балдеет от воды, хотя балдеть под взором врана не получалось. Тот перепорхнул на кусты у берега, к которым отплыл Раэ. Посмотрел на него жалобными, почти птичьими глазами. Э, нет, Раэ не поведется.

Вспомнил, как мальчишкой пожалел одного фамилиара — большого черного кота, которого отловили и доставили в клетке в крыло ведьмобойц. Было жарко. Кот просил пить. Как всегда ведьмобойцы разрывались между несколькими делами и забыли кота на солнцепеке. Раэ самовольно напоил кота водой из глиняного черепка. Кот жалостливо расспросил, скоро ли состоится суд над ним, затем с хохотом разодрал руку Раэ в кровь. Ох и досталось потом ему от старших за одно то, что подошел к клетке с фамилиаром. Урока на всю жизнь хватило…

— Зр-ря ты так, — сказал ворон, — может, мы с тобой еще подружимся.

— Никогда, — отрезал Раэ, хватаясь за ветки кустов у воды, — иди к своей госпоже и с ней дружи.

— Я не ее фамилиар-р.

— Я это уже понял, что ты фамилиар лича. Он тебя отдал Мурчин со всеми другими магическими пряниками.

— Думаешь, мне это нр-равится?

— Не нравится ведьма, вали к личу.

— Что ж ты злой такой? Мур-рчин говорит, что ты хотел бы бежать из Кнеи. Стр-ранное желание.

— А тебе какое дело?

— Ты — охотник на нечисть. Никогда вас не понимал. Стр-ранное желание уничтожать магию. Все люди хотят быть колдунами, а вы им мешаете. Зачем?

— Хотят? Все? Ты у всех спрашивал?

— Все люди хотят бессмер-ртия. А его может дать только магия.

— Не хочу бессмертия.

И Раэ занырнул, чтобы промыть голову. Вынырнул — вран по-прежнему сидел на ветвях прибрежных кустов, спускавшихся в воду.

— Ну ладно. Будем иметь дело с тем, чего ты хочешь. Бежать из Кнеи! Так вот, мой хозяин может тебе это дать. Убей Мур-рчин, и он тебя отсюда выпустит!

Глава 44. Посредник мертвого некроманта

Услышав карканье врана, Раэ остолбенел. Некоторое время стоял в воде, как оглушенный, как издалека прислушиваясь к течению воды…

Та-ак… То, чего хочет лич, того хочет Преисподняя… но того же самого хочет и Раэ, ради себя и альвов!

— Что, от р-радости язык пр-роглотил? — каркнул посредник лича, — сделай это и вскоре будешь со своими…

Раэ молча ушел под воду, нырнул на самое дно… Там, у самого дна, затаив дыхание, он тихо взмолился. Что ему делать? Как поступить правильно? На поводу у раба Преисподней идти точно нельзя… Но и Мурчин тоже надо убить…

Раэ вынырнул и молча поплыл к противоположному берегу ручья — недалеко, совсем в несколько гребков, но это должно было помочь собраться с мыслями… а заодно отвлечь врана от места, где лежит совня Агри…

Вран перепорхнул на кусты и встретил Раэ у противоположного берега:

— Что молчишь? Или ты не хочешь убраться из Кнеи? Может, я ошибся, и мой хозяин насчет тебя ошибся? Может, ты хочешь Мур-рчин?

— Отстань!

— Пр-ризнайся! Она молода, и ты молод. Вы тут одни… Вас должно потянуть спар-риться друг с другом…

И Раэ поплыл к противоположному берегу. Он старался не показывать, что в нем все больше и больше разгорается странная буря чувств, к которым он вовсе не был готов. Если Бог приказывает, то даже Преисподняя повинуется… Мурчин должна умереть, это правильно. Потому, что филактерия лича в ее руках опасна не только одному личу. Но с другой стороны, его просит сам лич, преследует свои цели…И в переговоры с таким, как он, вступать нельзя!

Молочно-теплая вода ручья успокаивала. На берегу его встретили цвиркающие альвы, посверкивая бисерными глазенками, они были встревожены, они доверяли Раэ, и тот не мог ошибиться…

Вран перелетел на обратный берег вслед за ним.

— Я знаю, почему ты медлишь, — застрекотал вран, — ты не доверяешь моему хозяину. Думаешь, что если убьешь ведьму, то останешься с ним один на один в Кнее, и он тебя… Но мой хозяин человек чести! Он знает, что ты для него сделал тогда, когда за ним пр-ришел Р-ретвар-ро… Он уважает это… Он бы встр-ретился с тобой лично, но он знает, что тебя это убьет! Он сделал все, чтобы ты не погиб тогда, когда пр-робудил его!

Раэ и в самом деле призадумался. Он уже до этого представлял, каким одиночеством будет окружен, когда пронзит грудь ведьмы совней. Как будет десятилетия дремать беспробудно лич в зарастающем и разрушающемся флигеле, как Раэ будет стареть в разрушающемся доме в Кнее… Не страшно, если так уж суждено… Но он хотел думать о личе как о дремлющем трупе, а не о том, кто может восстать да еще иметь какое-то мнение о нем, Раэ. И вообще ему было неприятно от того, что о нем может думать… какой-то лич. О нем, живом!

Уж конечно мертвый некромант не выполнит своих обещаний. Что ему какой-то Раэ? Если он почует, что владелица его филактерии умерла, он наверняка не станет церемониться с охотником на нечисть. Нет, не разомкнет он пространство, а просто встанет из гроба, чтобы поразить мальчишку, а затем столетия спокойно дремать в замкнутой Кнее, из которой никто не выберется, и никто в нее не проникнет, кроме вездесущих оленей.

Но, может, так и правильно? Если Мурчин будет мертва, филактерия лича будет нетронутой лежать где-нибудь в тайниках дома, где ведьма ее припрятала, лич — в гробу до Страшного Суда и никто не узнает, что за зло здесь сокрыто. Может, ради этого стоит положить жизнь?

Тем временем вран, думая, что затронул в душе Раэ какую-то нужную струнку, продолжал:

— Он обошел тебя тогда стороной, когда ты его поднял. Он дал ведьме сил, чтобы выходить тебя… Вообще-то он дважды спас твою жизнь! Когда ведьма тебя притащила с прожженными легкими — и сейчас, когда ты открыл крышку его сар-ркофага! Неужели ты ему никак не отплатишь?

— Передай ему… что все, что я, как живой, могу сделать ради него… это молиться ради его души, которая непонятно где находится, но точно не в раю и точно не на земле. Это все, что я могу для него сделать. Его же звали Эне, так? Так его и буду