Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

ее сдернули с петли и столкнули совсем недавно — на ней еще не было лесного сора… Так-так, а ведь место, где лежала совня прямехонько напротив крыльца… И у Раэ сложилась картина событий. Получается, что лич вытащил из тела Мурчин совню и зашвырнул ее мощным броском в лес. Сюда она и упала. Альвы же, в свою очередь не будь дураки, быстро запорошили ее листвой. Уж конечно тогда раненой Мурчин, у которой на руках умирал еще и Раэ, было не до поисков оружия, и она их отложила.

Может, ведьма потом и искала ненавистное оружие по кустам… может и искала… да наверняка! Но не нашла. Ну конечно же! Зарытую в земле филактерию из проклятого серебра ты учуешь запросто, Мурчин, а вот священное оружие, которое едва не убило тебя…

Раэ крепче сжал древко совни.

Арнэ чуть не убил ее. И сейчас он, Раэ, довершит дело своего товарища. Один удар ее не обессилел, но Раэ нанесет несколько… Спасибо альвам! И они тоже прекрасно поняли после того, что сотворила Мурчин, что с ней пора расправиться! Но расправляться с ней надо наверняка. Подгадать, когда это возможно будет сделать…

Совню Раэ перепрячет поближе к дому, он уж быстро сообразил где — в кроне одного из деревьев рядом с палисадником, чтобы была под рукой настолько, насколько допускала осторожность. Только он собрался трогаться с места, как альвы тревожно предостерегающе запищали и стали гасить свои огоньки поспешно, один за другим… В полумраке они прижимали лапки к ротикам и посверкивали бисерными глазенками на Раэ.

Синклит из альвов быстро приподнял низко растущие ветви ближайшей ели, и их белоснежный князь величественно порхнул на землю и прошествовал под защиту. Раэ понял, что следует скрыться за деревьями и ему.

Он разглядел в вечерней темноте, что к флигелю плывет над кустами Мурчин. Зацепилась шлейфом за какую-то ветку, ругнулась, опять зацепилась длинным рукавом за другую ветку — и опять ругнулась. Взмыла повыше, некрасиво задрав подол и показав в темноте чулки, где даже в свете гаснущего дня белели коленки сквозь прорванные дырки. Перелетела на замшелое крыльцо, оправила платье и вошла в темный дверной проем. К личу.

Глава 43. "Я не ее фамилиар"

Раэ замер, не отрывая взгляда от пустого дверного проема, зияющего густым мраком. Он даже забыл, как дышать. Внутри мелькнуло какое-то свечение, от которого екнуло сердце, послышался ведьмин возглас, смешок: она о чем-то бодро говорила в своей обычной насмешливой манере, но на таком расстоянии из флигеля могли доноситься лишь интонации. И уж точно говорила не сама с собой, а с тем ужасным собеседником, который для разговора был поднят из-под пола. Скрежетнул люк… У Раэ неприятно заломило под грудиной, что означало густой тяжелый выброс черной магии. Застучали каблуки у входа… Хохот ведьмы… Так, надо отходить… мало ли, вдруг лич выйдет на крыльцо. И тогда Раэ не сможет сдержать вопля ужаса. Но из проема вынырнула только одна лишь Мурчин, не переставая смеяться. На пороге она обернулась и бросила внутрь флигеля через плечо:

— Помяни мое слово! Я пошью тебе отличную попону на Солнцеворот! Красивее тебя там лошади не будет!

Ликуя, по-девчачьи соскочила с крыльца и понеслась между кустами вприпрыжку, забыв, что она нынче стала очень важная ведьма, которой впору только плыть по воздуху. Раэ поморщился от отвращения. Ему ни капли не было жаль лича, охотник без жалости раздавил бы сердце этой добровольной нежити, попади оно ему в руки, но унижения мертвому некроманту он не желал. Даже если тот полностью лишился чувств и не мог испытать всю горечь от предстоящего ему позора...

Шабаш, посвященный летнему солнцевороту...

Мурчин обещала пошить личу попону, значит, она полетит на предстоящий шабаш верхом на своем бывшем магистре, подобно тому, как ведьмы предпочитают являться на колдовские сборища верхом на своих бывших любовниках или постылых мужьях, превращенных в свиней, баранов или козлов. Ну и поскольку этот самый некромант Эне был главой ковена, магистром, то появление Мурчин на шабаше верхом на нем вызовет серьезную шумиху и прибавит молодой ведьме веса среди других колдунов.

Если, конечно, ты, Мурчин, доживешь до солнцеворота, мысленно добавил Раэ.

Что ж, если надо будет, он тут проживет всю жизнь один вместе с альвами до глубокой старости, если ему суждено прибить хозяйку этих владений и не узнать, как отсюда выбраться. Если надо — стоит пасть в бою с ведьмой. Уничтожить эту тварь необходимо любой ценой. Верховная ведьма Мурчин сама по себе зло, но верховная ведьма Мурчин, обладающая филактерией — это уже запредельное зло, которое уж никак нельзя оставлять на этой земле…

Альвы снова позажигали свои фонарики, отодвинули еловую лапу, за которой скрывался их князь. Раэ снова в пояс поклонился белому альву за совню и получил в ответ милостивый кивок. Синклит одобрительно зацвиркал.

И Раэ решительно двинулся к дому вместе с совней, сопровождаемый стаей альвов. Он решил воспользоваться той тропкой меж кустов, которую он случайно обнаружил, проследив, как лихо по ней меж зарослей ускакала Мурчин. Надо же, тропка тут, оказывается, есть. Он подобрался к этому проходу через заросли и обнаружил, что то была своеобразная проплешина из мертвых полегших кустов и трав. Ах вот оно что! Раэ вспомнил тот день, когда вынужден был поднять лича, чтобы тот выгнал из Кнеи нежелательных гостей. Значит, мертвый маг прошел тогда здесь… Там где он ступал, растительность гибла. Альвы поняли его смятение при виде зачахшей растительности и сокрушенно наперебой запищали.

Раэ с неохотой вспомнил, как он выбежал тогда из флигеля, а позади него скрежетал отодвигаемый люк, как качалась под ногами земля, и как он рухнул… вон там! Вон-вон в тех зарослях крапивы, в шагах двадцати от этой мертвой стежки! Как далеко, а все-таки его зацепило волной смерти, которая шла от мертвого некроманта… Ох-х… И эта тварь Мурчин теперь имеет власть над такой разрушительной сущностью… Пусть Раэ не сможет найти и уничтожить филактерию, но он хотя бы уничтожит те руки, в которых она находится и будет употреблена во зло…

Раэ осторожно пробрался вдоль фасада дома, готовый чуть что бросить совню в траву. Но, похоже, все было благополучно. Впереди него летела крылатая разведка, и у Раэ хватало ума, огибая углы дома, выждать, когда альвы, стрекоча крылышками, вынырнут из темноты и успокаивающе просвистят — мол, двигайся дальше. Он уже добрался до того дерева, что росло рядом палисадником, и в