Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Верно, — вздохнула Мурчин, — его разум в путах и совершенно не свободен.

«Ага, у тебя тут такая свобода, что дальше некуда!» — мысленно ей ответил Раэ.

Ведьма устремила на него пробивающий холодный взгляд.

— Фере, я уважаю свободу суждений, в отличие от твоих железных лбов из Цитадели. Я не стану убивать альвов, если ты начнешь высказывать свое, собственное мнение, а не то, что ты затвердил на своих дремучих уроках в Цитадели. Ну, скажи… что ты думаешь?

— Я пока не знаю, что думать, — сказал Раэ, словно пробуя ногой ненадежный лед, прежде чем встать, — я… я слышал, когда был в Аве, диспут на площади двух ученых, один говорил так: «у каждого мудреца — свое учение, один судит так, другой эдак… Может, кто и отыскал истину, да только кто из них?»

Он, конечно, слышал это от Вирраты, но пусть уж она считает его учителей тупыми головорезами, ему это на руку.

И Раэ показал взмахом руки на все книги, что стояли на полках:

— Вон их сколько. Мне надо перечесть их всех, чтобы в голове у меня создалась…

«Полная каша!» — донесся из воспоминаний насмешливый голос Вирраты.

— …полная картина знаний, — докончил Раэ.

— Это насекомое еще о чем-то рассуждает, — каркнул ворон, — словно и впрямь умеет думать.

Мурчин отмахнулась от фамилиара. На лице ведьмы мелькнуло одобрение:

— Мне нравится твое заключение. Что ж, это небольшой шажок вперед. Ты определенно будешь расти. Я очень, очень рада…

Раэ пожал плечами. Чего она такого приняла за его рост? Что она вообще плетет?

— Сразу видно, что ты склонен к учебе, а вран считает, что я в тебе ошиблась! Всего несколько страниц прочел, а уже намереваешься читать все. И суть быстро схватываешь… да, из тебя выйдет отличный маг!.. Но только если ты будешь прилежен…И такую светлую голову эти ублюдки из Цитадели хотели размозжить о хребет колосса!

— Светлую? Разве что по цвету! — брякнул вран.

«Этот будет гаже шишиги», — подумалось Раэ.

— Иди, Фере, — Мурчин отпустила его царственным жестом.

— Обед варить? — спросил Раэ, валяя дурака. Он-то уже знал, что нет, но он хотел окончательно убедиться, что у ведьмы кроме фамилиара появились и другие слуги, те самые, что ощущались как невидимые сквозняки, когда прибрали библиотеку.

— Все, ты освобожден от обязанностей кухарки. Иди отдыхай!

Раэ покинул библиотеку, слыша за спиной разговор врана, который не очень-то и таился:

— Избавься от него! Не нравится он мне.

Мурчин что-то возражающее отвечала, Раэ не расслышал, но понял, что ведьма к фамилиару будет прислушиваться и уж рано или поздно он найдет доводы. Уже вываливает их один за другим и все, небось, веские.

… В комнатушке Раэ оказалось безупречно прибрано. Даже его гребень и метелка для зубов лежали строго на одной линии, мыло из бесформенного куска приобрело круглый обточенный вид. На окошечке нелепо топорщились плотные холщовые занавески, сквозь которые просвечивал и заливал светом комнату тяжелый малиновый закат, но само окошечко было пустым без кучки обычно сидевших на нем альвов. В углу стояли безупречно вычищенные сапоги, такие, что в них можно было смотреться вместо зеркала.

Ведьма получила новых слуг — сильфов. Тех самых, в сторону которых она, пока нынешней силы не имела, пренебрежительно фыркала и заявляла, что будет делать все сама, не то, что управлявшая воздушными духами ее врагиня Ронда.

Откуда у нее все это? Фамилиар, сильфы, новые способности притягивать предметы? Дать ей все это разом мог только один — лич. С чего он так расщедрился? Это означало, что ведьма… нашла филактерию! И Раэ понял где. Там, в пространственном кармане, под охраной костеца.

Когда и как ведьма достала филактерию? Да скорее всего в позапрошлую ночь, после битвы с костецом. Раэ уснул как убитый, а ведьма наведалась в лес снова. Помнишь, Раэ, тот небольшой пятачок повилики, который появился после того, как ведьма замкнула тот карман не по прежней границе? Наверняка, если ты туда пойдешь, то обнаружишь среди этого пятачка разрытую яму. Как раз такую, чтобы в ней спрятать серебряный сосуд…

В самом деле, в какой монастырь пойдет ведьма, наложившая лапы на филактерию лича? Да теперь мертвый некромант для нее будет дрессированной собачкой, что она ему скажет, то он и сделает. Ох, отыграется ведьма на прежнем магистре! Не того ли боялся призрак Ронды и надеялся, что Раэ опередит Мурчин?

Охотник в смятении убедился, что исчезли еще и ониксовые четки. Что ж, ожидаемо. Наверное, сильфы их отдали госпоже, а ведьма почему-то промолчала.

Охотник с каким-то мстительным ожесточением попытался разнести порядок, но по комнате поползли теплые сквозняки водворяя все на место.

Раэ почувствовал себя окончательно осиротевшим и обессиленным. Он лег на пол, свернувшись клубком, и стал желать себе смерти, однако молодое сердце продолжало безупречно ровно биться в боку, прижатом к доскам. Чего оно до сих пор бьется? Ведь ведьма стала сильнее, четки потерял, альвы, наверное, больше никогда к нему не приблизятся…

Погоревав о себе, Раэ стал привычно молиться, загибая пальцы, раз уж не было четок. По ногам побежали отирающие движения — из его комнаты убрались сильфы. Стало как-то легче. Раэ поднялся, опрокинул табурет, сбросил с лавки подушку. Они остались валяться, охотник поймал себя на том, что невесело улыбается.

На подоконнике над головой раздалось цвирканье. Раэ подбежал к окну и сорвал холщовые занавески. Разноцветными шерстяными клубочками на окошке сидел пяток альвов, а лапках они дружно держали четки. Как можно было выразить его радость? Раэ бережно сгреб малышей в ладони и осторожно перецеловал. Он чувствовал, как они гладят его мокрое от слез лицо и мажут серебряной пыльцой. Не злятся. Понимают. Все понимают и помогают. От этого слезы Раэ стали еще более жгучими.

И все же он поторопился и выставил ладони за окно.

— Летите, ребятки, тут рядом сильфы…

Но альвы не улетели, а опять, дружно попискивая стали лапками указывать на окно. Раэ поднял глаза и с удивлением увидел, что на подоконнике восседает крупный белоснежный альв, какого он в этой стае раньше не видел.

Глава 42. Князь альвов

Раэ на всякий случай отвесил белому альву поясной поклон. Кажется, это их князь. Вон какой белоснежный, он таких и