Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Ведьма снова брезгливо сбросила раздавленный трупик на пол.

— Для начала встань с колен и перестань раболепствовать — не поможет.

Она поднялась, толкнула поднявшегося Раэ на стул, а сама прошлась по комнате.

— Жалость. Что ж, жалость так жалость. Надо считаться с тем, что тебя так воспитали. И пользоваться. Будешь делать то, что я тебе скажу… Нет-нет, не думай, что я тебя сразу посажу за скамью и начну учить магии. К этому ты должен подойти добровольно. Это вас там, в Цитадели, таскают каждый раз в храм по воскресеньям и не спрашивают, надо ли вам это или нет. У нас же дело добровольное… Хотя отказаться от этой доли может только дурак или совсем глупое насекомое. Стать равным богам! Вот что тебе предлагают. Но у тебя достаточно запудрены мозги бреднями из Цитадели. Тебе их надо хорошенько промыть, очистить твою голову от той ахинеи, которую вам вдалбливали охотнички. Вот этим мы с тобой и займемся.

И ведьма щелкнула пальцами перед его носом:

— Иди за мной.

Глава 40. Око ведьмы

Раэ послушно поднялся и поплелся вслед за ведьмой, которая теперь не утруждала себя более ходьбой и просто плыла чуть-чуть над полом, приволакивая длинным подолом. Раэ ощущал от Мурчин ту самую темную тяжелую силу, которую он почуял еще тогда, в капище. Он-то думал, что привык к Мурчин, приспособился, и потому перестал эту силу замечать, а ее попросту некоторое время в ней не было! Нет, к этой ломящей грудину дурной тяге было невозможно привыкнуть! Ну да, все эти дни Мурчин ела как человек, и все больше походила на простою девчонку, не то, чтобы у нее исчезла пышная ведьминская грива и быстро отрастающие коготки, но тех темные волны силы на время исчезли. Чего-то она не делала все это время, что положено делать ведьме, чтобы оставаться ведьмой. И вот теперь она снова стала прежней Мурчин. Она даже стала выглядеть старше, суровее — та ли эта девчонка, что вчера шутя обхватила его сзади руками за шею?

Они прошли через мрачный холодный дом и оказались в уже давно знакомой Раэ запустелой библиотеке, в которой истрепанными гирляндами хлопьев с потолка до пола висела паутина.

— Здесь ты будешь обучаться, — сказала ведьма, хлопнула в ладоши, разогнав эхо. Со всех сторон засквозило. В какой-то миг снесло всю паутину и землянистую застарелую пыль, воздух очистился, запахло гарденией. На глазах у Раэ нечто невидимое омыло стекла в свинцовых переплетах, резко стало светло, а за окнами стал виден запущенный сад, поросший грибами. Ведьма продолжала хлопать в ладоши и отдавать приказания на неведомом языке. В библиотеку влетел покрытый мозаикой стол — Раэ его видел в дальних комнатах, — за ним высокий стул со спинкой и подлокотниками, один за другим появились стеллажи — их он не узнал, но догадался, что эта мебель взялась из личных покоев ведьмы. Затем по воздуху поплыли стопки книг в тяжелых кожаных переплетах, с золотым тиснением, с замочками.

Ведьма насмешливо наблюдала за Раэ. На расчистку библиотеки он смотрел безучастно, переживая то, что произошло с Солнечным Зайчиком и Искрой, но на его лице отразился ужас при виде всех этих книг.

— Не бойся, это не гримуары, — сказала ведьма, — я учитываю свои ошибки. Да-да — и признаю их, кто бы что ни говорил в Цитадели про упрямство фей… или ведьм, как вы нас называете. Это другие книги.

Ведьма прошлась вдоль стеллажей, на которые дружным рядом встали все эти опусы и провела коготком по их узорчатым корешкам.

— Это целое состояние по деньгам. Даже для меня. Заметил, что я редко говорю о деньгах? Они для меня не имеют значения. Но тут — очень большие деньги. Большая часть книг — на вес золота. А может, вся эта библиотека дороже золота. Почему? Да потому, что это собрание величайших умов человечества. Тех избранных, ум которых возвысил их над жизнью насекомых. Небось, ни разу не видел такого большого собрания книг, а? Что там ваши библиотеки в крыльях Цитадели! Там книги насекомых написанные для насекомых, чтобы те продолжали быть хорошими насекомыми — служили, умирали, а после смерти опять служили — гумусом для других насекомых. Здесь — книги людей, которые пожелали постичь смысл мироздания и встать над природой. В этих книгах — истинная мудрость и величие человеческой мысли.

Ведьма чуть-чуть взлетела над полом и собственноручно сняла с верхней полки стеллажа большой волюм в черном переплете, украшенный хитрой золотой вязью. Положила его на стол и поманила к себе растоптанного Раэ.

— Садись.

Она развернула книгу перед пленником, щелкнула серебряными замочками, сверкнувшими самоцветами:

— Вот, видишь — это точно не магия. Можешь коснуться ее. Всего лишь книга. Не укусит. Не заговорит. Ну, коснись-коснись. Не бойся ты.

Раэ присел, опасливо закрыл волюм. На переплете не было глаз. Было лишь название труда и имя автора. На всякий случай потаскал увесистый том туда-сюда по столу под ухмылку ведьмы. Точно не гримуар. Недоуменно поднял на нее глаза. Тогда зачем Мурчин ему это дает?

Ведьма присела на краешек стола, по другую сторону от Раэ, и наблюдала за его замешательством.

— Я же сказала, что это не гримуар. Ищешь подвох? Что ж, в каком-то смысле он есть. Это одна из книг, которую вы, охотники, норовите сжечь вместе с гримуарами. Их вам даже запрещают открывать наравне с гримуарами. Твои учителя считают то, что написано в этой книге, как и во всех, что ты тут видишь, — ересью. Они ничего не могут противопоставить мудрости этих книг и поэтому их сжигают. С их стороны это жест бессилия против этих книг и великих умов. Жалкое трепыхание насекомых. Так-то.

— Вовсе…

Раэ осекся. Не в таком он положении, в каком можно рассказывать ведьме о том, что на самом деле изучают охотники.

Мурчин испытующе глянула на него. Поняла причину и довольно кивнула: укрощен для обучения.

— Фере, — продолжила она, ее голос чуть смягчился и напомнил очеловеченную Мурчин, — я знаю, что ты большой умница. Ты даже не подозреваешь, насколько ты умен. Просто у тебя на глазах шоры, которые на тебя наложило неправильное воспитание. Я же хочу тебя от них освободить. Когда твой кругозор будет расширен, ты сам примешь правильное решение. Ну не смотри так исподлобья.

— Разве… это…