Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

— Ну ладно... братец Ван так братец Ван.

Сонливость, навалившаяся ещё в классе, вернулась. Се Юй прислонился головой к стеклу, собираясь поспать, но Хэ Чао осторожно перехватил его голову и притянул к себе:

— Плечо твоего гэ-гэ тебе не подходит, обязательно нужно холодное окно?

Слово «гэ-гэ» подействовало как триггер: в памяти Се Юя мгновенно всплыли картины их недавнего поцелуя в супермаркете. Хэ Чао, сообразив, что сам ляпнул лишнего, неловко кашлянул.

Се Юй тоже смутился. И самым явным признаком этого смущения стало то, что сон у него как рукой сняло.

Автобус медленно полз мимо торговой улочки за школьными воротами. На ресторане «Чжуанъюань» всё ещё колыхался праздничный транспарант в честь окончания экзаменов. У дверей кафе «Цзиньбан» дремала бродячая собака, лениво приоткрывая глаза на прохожих.

Братец Ван принялся рассказывать историю создания парка Бэйху и его главных достопримечательностей. Когда он упомянул дом-музей одного известного писателя:

— ...Вы наверняка учили его произведения, это он написал...

У учителя Тана мгновенно сработал профессиональный рефлекс — он готов был прямо в автобусе устроить им внеплановый урок литературы. Приподнявшись со своего сиденья, он отобрал у гида мегафон:

— Позвольте, я добавлю пару слов...

Весь класс дружно взвыл:

— Не давайте ему микрофон!!!

Лю Цуньхао едва не плакал:

— А ведь такой хороший день намечался...

Вань Да вздохнул:

— Да уж, всё так хорошо начиналось.

Среди этого всеобщего шума их руки под сиденьем незаметно соприкоснулись. Пальцы Хэ Чао скользнули между пальцами Се Юя и крепко сжали их.

Иногда человеку нужно совсем немного.

Простое прикосновение, один мимолётный взгляд и тепло, передающееся через кожу.

И внутри сразу становится тепло и спокойно.

В автобусе становилось всё шумнее. После того как Ло Вэньцян набрался смелости и отобрал мегафон у Лао Тана, класс окончательно сорвался с цепи.

— Давайте устроим конкурс песен! — предложила Сюй Цинцин. — Победителю достанется приз!

Все захлопали в ладоши, соглашаясь, но тут же поинтересовались:

— А что за приз?

Никаких призов, конечно, ни у кого не было, но караоке-баттл третьего класса разгорелся с нешуточной силой. Вокальные данные у большинства ребят были средними, и песни больше походили на завывания, но сами исполнители получали от этого огромное удовольствие. Учитель Тан тоже не удержался и с чувством исполнил песню «Незабываемая ночь».[1]

Хэ Чао не скупился на похвалу. Кто бы ни пел, он неизменно аплодировал и кричал:

— Отлично! Шедевр! Потрясающий голос!

Се Юй не понимал его восторга. Он слегка шевельнул пальцами, его костяшки упёрлись в ладонь Хэ Чао:

— Это ты сейчас издеваешься так?

— Вовсе нет, — шепнул Хэ Чао. — Это дружеская поддержка.

Тан Сэнь, воодушевлённый похвалой Хэ Чао, решил спеть ещё:

— Раз вам так понравилось, я исполню ещё одну...

Хэ Чао просчитал всё, кроме одного: учитель Тан оказался тем ещё любителем караоке.

— А? — растерялся Хэ Чао, когда сидевшие впереди ребята начали в шутку кидать в учителя пустыми пластиковыми бутылками.

Едва Тан Сэнь закончил, класс дружно переключился на последнюю парту:

— Чао-гэ! Твоя очередь! Спой, а то не по-пацански получается!

Хэ Чао согласился без колебаний:

— Да без проблем. Пою я, между прочим, великолепно. Слушайте и наслаждайтесь. Лао Се, какую песню хочешь услышать?

Се Юй никогда не слышал, как поёт Хэ Чао. Он интуитивно подозревал, что эта самоуверенность сродни его гордости за свой почерк: Хэ Чао мог называть свои каракули шедевром каллиграфии, хотя разобрать там ничего было нельзя. Но в глазах Хэ Чао сейчас читалось искреннее: «Выбирай любую, я спою её для тебя».

Се Юй тихо ответил:

— Мне всё равно.

Все в классе ожидали, что Хэ Чао выберет какую-нибудь бодрую рэп-композицию или рок-песню, но он внезапно выбрал медленную романтическую балладу. Оригинал исполняла певица, и мелодия была очень нежной и плавной.

Мегафон передали в конец салона, но Хэ Чао ещё не включил его. Наклонившись к самому уху Се Юя, он прошептал:

— Повезло классу... вообще-то, эта песня предназначалась только для моего малыша.

И в этот раз Хэ Чао действительно не соврал.

Спел он просто потрясающе. Его низкий, бархатистый голос звучал у самого уха Се Юя. В мужском исполнении баллада звучала совсем иначе, чем в оригинале, но в ней было столько искренней нежности.

Чистая, сдержанная подростковая нежность сквозила в каждом слове.

В автобусе мгновенно воцарилась тишина.

Их пальцы по-прежнему оставались крепко переплетены под куртками школьной формы, скрытые от чужих глаз. Казалось, через это рукопожатие можно было почувствовать, как в унисон бьются их сердца.

[1] «Незабываемая ночь» (难忘今宵) — Классическая китайская песня, часто исполняемая на праздничных концертах (особенно на CCTV Новогоднем гала).

Глава 64

Когда Хэ Чао допел и стихла последняя нота, в салоне автобуса на несколько минут воцарилось молчание.

Никто не ожидал. Никто не мог предвидеть.

Сюй Цинцин до этого момента смотрела какое-то видео на телефоне, но эти четыре минуты пролетели для неё незаметно — она даже не поняла, что было на экране.

— Не может быть, — Сюй Цинцин повернула голову назад. — Чао-гэ, ты же...

На полуслове она замолчала.

Она увидела, как Хэ Чао повернулся и посмотрел на Се Юя.

Шторка у окна Се Юя была задёрнута не до конца, оставалась узкая щель. Солнечный свет пробивался сквозь неё, золотя его волосы, и весь он в этот момент казался удивительно мягким и тёплым. Хотя при первой встрече Се Юй производил впечатление парня, от которого никогда не дождёшься тепла.

Лю Цуньхао первым нарушил тишину:

— Чао-гэ, да ты у нас настоящий принц любовных баллад!

Вань Да, застыв с пачкой чипсов в руках, восторженно выдохнул:

— Может... может, споёшь ещё одну?

Хэ Чао выключил микрофон и передал его вперёд:

— Не буду. Оставлю вам шанс выжить.

Остальные принялись шумно просить на бис, но Хэ Чао больше петь не собирался. Вернув мегафон, он опустил голову и выключил плеер в телефоне. Когда он поднял глаза, Се Юй всё ещё пристально смотрел на него.

— Обалдел? Скажи же, что это было кру...

Мало того что одноклассники его нахваливали, он и сам готов был пуститься в долгие самовосхваления. Но когда Хэ Чао наклонился ближе, Се Юй прервал его на полуслове и с улыбкой произнёс:

— Угу.

Поскольку главный певец наотрез отказался продолжать выступление, классу пришлось снова слушать учителя Тана. Тан Сэнь исполнял ностальгическую