Драконий цветок - Анна Шнайдер

— Ваше высочество, — вздохнула девушка, явно пытаясь справиться с эмоциями. — Вы врываетесь ко мне в комнату во время ужина, несёте какой-то… уж простите, бред. В чём вы меня подозреваете? Кари дель Катахана собственными руками дала Аделине отравленный виноград. Это видели все девушки, находящиеся в гримёрной! Вы пытаетесь утверждать, что Кари внушили…

— Я не пытаюсь. Я знаю это точно. Не у одного короля Ортруна есть дар, вы же понимаете, Валенсия. И дар аль Эрдерио позволяет убирать влияние и вспоминать истинные события. Так что вам придётся противостоять не одним лишь догадкам, а фактам. И свидетелям, среди которых — я сам.

Наверное, Себастьян хотел сказать что-то ещё, но не успел.

Сразу после этой фразы лицо Валенсии странно исказилось, будто она хотела что-то сделать, но сопротивлялась этому, а затем девушка зачем-то поднесла к губам ладонь, словно желала поцеловать пальцы…

— Стой! — заорал Себастьян, бросаясь вперёд. Снёс со стола тарелки с едой, и на полу тут же образовалось какое-то месиво из мяса, гарнира, овощей и пирожных, попытался схватить Валенсию за руку, но не успел — и девушка, побелев, как снег за окном, сама упала на пол.

— Вечное Пламя! — охнула Лина, пока Себастьян, вполголоса ругаясь, осматривал бледную руку Валенсии. — Она…

— Отравилась, — выдохнул младший наследник. — Яд был в кольце. И подозреваю, что это не было её желанием. Отправляя сюда Валенсию, король Ортрун внушил ей определённую установку — в том случае, если мы раскроем её, отравить себя. Теперь он будет настаивать, что Валенсия действовала по собственной инициативе.

— Учитывая обстоятельства, думаю, ты всё равно можешь отменить помолвку, — предположил Рей, но Себастьян покачал головой, отходя от умершей девушки.

— Нет. Если раньше я сомневался, то теперь уверен — точно так же, как и Валенсию, Ортрун использует Корнелию. Это необходимо прекращать, и прекращать кардинально. Если я просто откажусь от помолвки, то не решу проблему. Ортрун останется на своём месте и будет пытаться захватить трон Эрдерии и дальше. Тем более что мы с тобой, Рей, ему изрядно помогли приблизиться к цели. Боюсь, что эту битву Ортрун выиграл, — развёл руками Себастьян. — Но я постараюсь выиграть войну.

Аделина

Мне было жаль Валенсию. Несмотря на то, что я понимала — она пошла на всё это по собственному почину, — мне было её жаль. Благодаря маме я не попала под влияние жестокого отца, но Валенсии не настолько повезло. Могу ли я осуждать её за желание стать свободной? Пусть и за счёт чужих смертей. Легко говорить, если тобой никогда никто не управлял. Был ли у неё выбор на самом деле? Может, король Ортрун сказал — либо ты делаешь это, либо я тебя уничтожу. Правда, в итоге всё равно уничтожил, но Валенсия надеялась на лучшее.

Нет, мне не хотелось её осуждать. Несчастная девушка, пешка в чужой игре. В том числе — в игре Себастьяна. Если бы кто-нибудь из нас догадался, что Валенсия тоже зачарована, да ещё и подобным образом, и успел использовать иглу, она, наверное, выжила бы. И даже смогла свидетельствовать против Ортруна.

Я была расстроена. Понимая, что нынешнее настроение не способствует откровенному разговору с Реем, я лишь проводила его до покоев, пожелала спокойной ночи и отправилась в кабинет к Себастьяну, чтобы потребовать обещанное — а именно сводить меня к зеркалу Истины. Да, Рея уже не нужно оживлять, но вернуть ему крылья необходимо.

Однако не успела я переступить порог и открыть рот, как сидящий за своим письменным столом младший наследник получил магический вестник. Прочитал упавшее перед ним письмо и, хмыкнув, сообщил мне:

— Сейчас сюда явится Карл аль Кассио.

— Что? — я едва не подпрыгнула. — Зачем?

— Думаю, у посла Арнарии есть артефакт, который позволяет определять, жива его подопечная или мертва. Всё-таки Валенсия официально в родстве с королевской семьёй. Поэтому аль Кассио хочет получить разъяснения.

— Я пойду, — выпалила я, развернувшись к двери, но Себастьян меня остановил.

— Не надо, — сказал он не как принц — скорее как смертельно уставший мужчина. — Побудь здесь, со мной. Если посол предпримет попытку повлиять на меня, ты это увидишь и остановишь его. Сможешь быстро наложить на себя иллюзию?

Сначала я хотела отказаться, но, поразмыслив, представила, что начнётся, если Карлу аль Кассио на самом деле удастся внушить что-нибудь Яну, и согласилась.

Иллюзия не заняла много времени — я научилась становиться целиком и полностью невидимой ещё в приюте. А учась в академии, много раз оставалась в прозрачном виде в библиотеке после закрытия, стремясь что-нибудь дочитать, а потом аккуратно выходила: помещение было зачаровано снаружи, а не изнутри.

— Отлично, — кивнул Себастьян, как только я закончила. — Я тебя не вижу, и, думаю, аль Кассио тоже не увидит. Пусть ты и его родная кровь.

— Потом, я надеюсь, ты всё-таки отведёшь меня к зеркалу Истины?

— Конечно, отведу. Но на твоём месте я бы не слишком надеялся увидеть там что-то стоящее. Даже снять проклятье Рея легче, чем отдать обратно искренне подаренное. Нет, я уверен на все сто процентов…

— Ой, замолчи, — огрызнулась я, Себастьян хмыкнул — и в этот момент раздался стук в дверь, а затем она открылась и через порог шагнул один из гвардейцев.

— Ваше высочество, к вам посол Арнарии Карл аль Кассио, — возвестил мужчина. — Утверждает, что вы его ждёте. Пустить?

— Пустить, — кивнул Себастьян, и через несколько мгновений гвардеец вышел, а его место занял дракон, не понравившийся мне с первого взгляда.

У моего отца было очень надменное выражение холёного лица, красивого, но жестокого. Волевой подбородок, орлиный нос, тёмно-синие глубокие глаза — несомненно, умные, но тронутые самодовольством и презрением ко всему окружающему. Короткий ёжик по-военному стриженных волос, большие руки со множеством перстней на пальцах, да и в целом одевался Карл аль Кассио весьма вычурно — вся одежда была расшита золотыми нитями и драгоценными камнями. Из-за подобного изобилия посол сверкал как Главная площадь в праздник новогодья.

— Добрый вечер, ваше высочество, — процедил посол, оглядывая принца. В отличие от него, Ян был в обычных тёмно-синих штанах без всякой вышивки и белой рубашке, с парой расстёгнутых пуговиц у ворота. Из-за стола наследник не встал, лишь кивнул прибывшему.

— Добрый вечер,