Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

Вздохнула, воздев очи к потолку. Теперь еще и убирать все это придется. Наклонилась, подобрала ближайшее платье. Цвета слоновой кости, из мягкой шерсти, с простым кроем без корсета и минимумом шнуровок. То, что нужно. А вообще, я тут швею привезла, надо озаботиться парой экземпляров того, что мне действительно надо.

Натянула выбранный наряд через голову, застегнула несколько крючков сбоку, слава богу, до них можно было дотянуться самой, поправила юбку. Обула мягкие домашние тапочки из замши. Снова провела расческой по волосам, распутывая узлы, и оставила их распущенными. Сегодня весь день буду работать в кабинете, никуда не планирую выходить, так что можно не заморачиваться с «прическами».

Пора перестать думать о вчерашнем и сосредоточиться на насущном.

Пустая столовая встретила меня знакомыми запахами свежего хлеба, жареного бекона, какой-то каши и трав. Фания стояла у плиты на кухне, помешивая что-то в большой кастрюле, а рядом с ней крутилась Амели, внимательно наблюдая за процессом.

— … и вот здесь главное не замешать слишком сильно, — говорила Фания наставительным тоном. — Закваска — дело нежное. Замесишь слишком энергично — убьешь всё, и хлеб не поднимется. Понятно?

— Ага, — кивнула Амели, записывая что-то в маленький самодельный блокнотик.

Фания подняла голову, услышав мои шаги, ее брови взлетели вверх.

— О, госпожа, — протянула она с усмешкой. — Наконец-то соизволили проснуться. А я уж думала, отправлять ли кого-нибудь проверить, не приказали ли вы долго жить во сне.

Я поморщилась.

— Доброе утро тебе тоже, Фания.

— Доброе-то доброе, — она вытерла руки и подошла ко мне, внимательно оглядывая с ног до головы. — Только вот вид у вас, простите за прямоту, как после сивушьей настойки. Бледная, ходите как мертвячка. Вчера вы только взвару попили да корочку хлеба съели. На чем душа держится, ума не приложу.

Она взяла меня за руку и потащила к столу.

— Сейчас же садитесь. Я вам сейчас такой завтрак накрою, что пальчики оближете. И съедите все до последней крошки, иначе из-за стола не выпущу. Ясно?

Послушно опустилась на стул, в самом деле ощущая себя провинившимся ребенком под её наставительно взглядом.

— Ясно, Фания.

— Вот и отлично, — она одобрительно кивнула и развернулась к плите. — Амели, доставай чистую тарелку. Большую. Нет, не эту, вон ту, побольше. Вот так, умница.

Фания работала быстро и споро, наполняя тарелку едой и параллельно раздавая указания Амели, которая металась между плитой, столом и кладовой, стараясь успеть за всеми командами.

— Принеси масло. Не забудь про ложки. Нарежь хлеб — толстые ломти, не эти куцые кусочки. Налей госпоже свежего молока, из кувшина, что в холодильне стоит.

Через несколько минут передо мной громоздилась гора еды. Тарелка каши, густой, с кусочками яблок и изюмом, сдобренная сливочным маслом и медом. Несколько ломтей поджаренного на сливочном масле хлеба. Жареные яйца, прямо таки целые. То есть сначала отваренные, а после уже жаренные в пряностях. Свежие овощи, кусок сыра. Кувшин с молоком и чашка с чем-то, что пахло травами и медом.

— Ешьте, — велела Фания, усаживаясь напротив меня и скрестив руки на груди. — И не вздумайте оставлять что-то! Вы мне костьми не гремите еще, но если будете продолжать в том же духе, скоро начнете.

Со вздохом взяла ложку, зачерпнула кашу. Даже не замечала, как голодна, пока не начала есть. Теперь же ела жадно, почти не разжевывая, запивая молоком и травяным напитком попеременно.

Фания наблюдала за мной с довольным видом, время от времени подвигая ближе то хлеб, то сыр, то яйца.

— Вот так-то лучше, — одобрительно кивала она. — Человек должен есть. Особенно когда столько дел на плечах, иначе как вы справляться будете, если в обморок упадете от голода прямо посреди двора?

Я проглотила очередной кусок и посмотрела на нее.

— Я понимаю всё… просто вчера было столько всего.

— Знаю, — Фания махнула рукой. — Видела я, как вы выходили из столовой, бледная, расстроенная. Глаза красные, руки трясутся. Что-то случилось с генералом?

Я поперхнулась молоком.

— Ч-что⁈ — выдавила я, кашляя. — Откуда ты…

— Да я не слепая чай, барыня, — усмехнулась Фания. — Видела уж, как он смотрел на вас. И как вы на него смотрели, хоть и пытались скрыть. Да и те драконорожденные, что вас и дочь оскорбили, приходили к Анике, извинялись перед ребенком. Думаете, я не понимаю, чья это идея была?

Она прищурилась, разглядывая меня.

— Генерал Кайлас неравнодушен к вам, это видно даже слепцу. Вопрос в том, как вы сами к нему относитесь?

Я упрямо молчала, старательно разглядывая свою тарелку. Не хватало еще обсуждать с Фанией мои личные дела и вчерашние… события.

Фания вздохнула.

— Ладно, не хотите говорить — не говорите. Но учтите, я за вами наблюдаю! И если этот генералишка обидит вас, я ему такую порцию отравленной каши подсуну, что неделю блевать будет.

Я фыркнула, закашлявшись отваром.

— Фания, ты не можешь травить генерала драконорожденных!

— Еще как могу, — невозмутимо ответила женщина. — У меня есть рецепт специальной грибной каши, от которой даже драконы согнуться. Проверено на опыте! Так что пусть знает, если обидит нашу барыню, получит по заслугам!

Я покачала головой, уже искренне улыбаясь. Фания была… особенной. Резкой, прямолинейной, иногда грубоватой, но невероятно преданной и заботливой по-своему. Мудрой.

Мы доели завтрак в молчании, Фания время от времени подкладывала мне еще или подливала молока, а я послушно ела, ощущая, как с каждой ложкой возвращаются силы.

Когда тарелка наконец опустела, Фания удовлетворенно кивнула.

— Вот так-то лучше! Теперь хоть не улетите при первом же дуновении ветра.

Я откинулась на спинку стула.

— Спасибо, Фания. Было очень вкусно, теперь только меня не то, что ветер не поднимает, но и ломовая лошадь.

— Не за что, — она начала собирать грязную посуду. — Амели, помоги мне убрать со стола и не забудь вымыть тарелки как следует, без разводов.

— Да, Фания!

Я сидела, допивая остатки травяного напитка и пытаясь сосредоточиться на планах на сегодняшний день. Нужно поговорить с Пиртом. Разобраться с бумагами в кабинете, их там я нарыла столько, что придется нанимать отдельного писаря.

Нужно…

Дверь в столовую распахнулась, шаги и на пороге кухни появился Пирт. В руках у него был свернутый лист бумаги, запечатанный сургучом.

— Госпожа, — обрадовался он, увидев меня. — Еле нашел вас. Только что прибыл гонец из города, передал это письмо для вас. Сказал, что срочное.

Я выпрямилась, протягивая руку.

— Давай.

Пирт вручил мне письмо. Я сломала печать, на ней был оттиснут какой-то незнакомый герб, развернула лист.

И обомлела.

Почерк был