Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

О господи.

Я зажмурилась сильнее, натягивая одеяло на голову, но это не могло защитить меня от воспоминаний, что накатывали слишком детально.

— Твою же мать, — прошептала я в подушку. — Что я наделала. Что, блин, я наделала⁈

Постель рядом была пустой, Аники нет. Я смутно помнила, как утром маленькая ладошка коснулась моих волос, и детский голосок прошептал прямо в ухо:

— Мамочка, я иду с Марой к деткам, мы будем читать им сказку. Ты спи, ты устала, мамочка.

Я что-то промычала в ответ, даже не открывая глаз, и снова провалилась в беспокойный сон, полный обрывков образов и ощущений, которые не складывались в связную картину.

А теперь вот лежала, уставившись уже в потолок, и пыталась заставить мозг работать. Солнце пробивалось сквозь неплотно задвинутые шторы, рисуя на полу золотистые полосы. Судя по углу падения света, было уже довольно поздно, часов девять, а может, и все десять. Сегодня… сегодня мое тело решило, что имеет полное право на забастовку.

Я с трудом села, отбросив одеяло, и поморщилась. Бедра побаливали, будто я пробежала марафон или провела три часа в спортзале без разминки.

Хотя, если подумать… то, что мы вчера делали на подоконнике, вполне могло сойти за кардиотренировку. Какое же изнеженные это тело.

Я фыркнула, качая головой. Какого я вообще думаю об этом в таких терминах? Это не спортзал. Это был… это было…

Да, что это было, Мика?

Потеря контроля. Ммм… безумие. Момент слабости, когда я не выдержала давления эмоций, всех этих слов об «истинных парах» и «божественном предназначении», и решила проверить на практике, правда это или очередная ложь.

И проверила. О, да, еще как проверила.

Воспоминания накатили снова, я зажмурилась. Вела себя как… как полная идиотка. Дразнила его, провоцировала. Трогала. Целовала. Практически бросалась на него, как голодная кошка на миску со сметаной.

А потом он… Кайлас ответил. И ка-а-ак ответил.

Мурашки побежали по коже при одной только мысли о его руках, скользящих по моему телу, о его губах на моей груди, о том непередаваемом ощущении, когда весь мир сузился до нас двоих…

— Прекрати, — велела себе вслух, потирая лицо ладонями. — Немедленно прекрати об этом думать. Ведёшь себя, как в затянувшемся пубертатном периоде!

Но как прикажешь мозгу не думать о чем-то? Это же классическая ловушка. «Не думай о белом медведе», и всё, ты уже думаешь о нем, и никуда от этого не деться.

Я поднялась с кровати, пошатываясь, и поплелась к умывальнику. Плеснула холодной водой в лицо раз, другой, третий, стараясь прогнать остатки сна и привести мысли в порядок. Отражение в зеркале выглядело… хм, интересно. Волосы торчали во все стороны, как будто я засунула пальцы в розетку. Глаза слегка припухшие, с темными кругами под ними. На шее виднелись красноватые отметины, следы мужских губ, которые скоро, наверное, превратятся в полноценные засосы.

Отлично. Теперь всем будет очевидно, чем я занималась вчера вечером. Вот уж вдовушка повеселились с Генералом чужого государства.

Я потрогала одну из отметин пальцем, поморщилась от легкой болезненности. Придется носить платья с высоким воротом или шарфы. Или вообще не выходить из комнаты до тех пор, пока эти засосы не сойдут!

Хотя кого я обманываю? У меня нет времени прятаться.

Умылась более тщательно, почистила зубы порошком, который оставила Мара, он был травяным и слегка песочным по текстуре, но свою функцию выполнял. Причесала волосы, пытаясь привести их в хоть сколько-нибудь приличный вид. Потом направилась к гардеробу.

И вот тут началось самое интересное.

Платья. Гребанные платья!

Вот стояла перед распахнутым шкафом и тупо смотрела на развешанные там наряды, как баран на ворота, внутри нарастало раздражение.

Юбки. Корсеты. Шнуровки. Пять слоев ткани на каждое платье. Сложные застежки, которые невозможно застегнуть самой без помощи служанки. Тяжелые, неудобные, сковывающие движения монстры.

Я успела возненавидеть их всей душой за эти дни!

На Земле у меня был шкаф, полный удобной одежды. Джинсы, которые сидели как влитые. Мягкие свитера, легкие блузки. Платья-футляры для деловых встреч, которые можно было надеть за тридцать секунд, когда опаздываешь на переговоры. Кроссовки, балетки, туфли на удобном, хоть порой и убийственном, каблуке.

А здесь… здесь я должна была каждое утро превращаться в викторианскую куклу, натягивая на себя километры ткани и борясь с застежками, которые явно были изобретены каким-то садистом.

Я выдернула первое попавшееся платье попроще на вид, темно-синее, с высоким воротом и длинными рукавами. Попыталась надеть его через голову, но… застряла. Голова прошла, но руки никак не хотели протискиваться в узкие рукава, а ткань натянулась так, что я едва могла дышать.

— Да пошло оно все! — рявкнула я, дергая платье вниз.

Что-то хрустнуло. Ткань поддалась, но слишком резко, и я потеряла равновесие, шагнув назад и наступив на край юбки. Еще один хруст, на этот раз громче.

Платье порвалось по шву.

— МАТЬ ТВОЮ! — заорала я, стискивая и швыряя испорченный наряд на пол.

Но остановиться уже не могла.

Следующее платье полетело следом за первым. Потом еще одно. И еще. Я выдергивала их из шкафа, ярилась еще больше, заприметив корсет, швыряла на пол, на кровать, куда попало, внутри росла истерика, которую я больше не могла сдерживать.

— Ненавижу! — с каждым брошенным платьем. — Ненавижу эти юбки! Ненавижу корсеты! Ненавижу этот мир с его идиотскими правилами и одеждой из средневековья!

Руки тряслись, дыхание как у загнанной лошади. Перед глазами все расплывалось от слез, которые я и не пыталась сдерживать.

Потому что дело было не в платьях. Вовсе не в платьях.

Дело было в том, что я больше не могла игнорировать то, что произошло вчера. Не могла притвориться, что это был просто момент слабости, который можно забыть и двигаться дальше. Потому что вчера я сделала выбор. Я пошла на встречу этому мужчине, дотронулась до него, поцеловала его, соблазнила его… и позволила ему сделать со мной то, что он сделал.

И самое страшное — мне понравилось. Очень понравилось!

Опустилась на пол прямо посреди разбросанных платьев, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом.

— Твою же мать, — прошептала я сквозь слезы. — Что я наделала. Что ты, дура, наделала?

Тишина в комнате не была мне союзником. Она сурово нависала надо мной, как дамоклов меч, подсвечивая все мысли. Я растерянно смотрела вокруг, на этот беспорядок, который устроила. Платья валялись повсюду, шкаф зиял пустотой.

Столько всего навалилось. Так много проблем, так много ответственности, так много решений,