Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Я замерла у кромки круга и обернулась к своей спутнице.

- Уходите. Дальше я должна быть одна. И что бы вы ни услышали, не появляйтесь здесь.

Княгиня перекрестила меня и растворилась в густых зарослях сирени. А я осталась один на один с тишиной и зеркалами, укрытыми чёрными саванами. Пришло время разобраться с поселившимся здесь злом раз и навсегда.

Встав в самый центр круга, зашептала:

- К семи ветрам, к сырой земле взываю! Не из гроба, не из праха тленного, а из тени - явись! Словом твёрдым, узлом крепким, кровью окроплённым, заклинаю: откройся, лик сокрытый! Из-за грани зеркальной, из-под спуда окаянного, на мой зов приди, предо мной предстань! Да будет слово моё как камень!

В то же мгновение над кладбищем пронёсся порыв ветра. Ткань на зеркалах всколыхнулась, хлопая на ветру, как крылья огромных птиц. Но длилось это не дольше нескольких секунд. Снова воцарилась тишина. Полотна медленно опали. Одним резким рывком я сорвала ткань с ближайшего окна в Бесконечность. Но не увидела своего отражения. Поверхность превратилась в портал, затянутый клубящимся туманом, который вытекал наружу. Из глубины этого марева начал медленно проступать силуэт. Высокая треуголка, парик с буклями и длинная трость с набалдашником. Покойный император! Его лицо было восковым, лишённым жизни. Мёртвые, подернутые белесой пеленой глаза пристально смотрели на меня. Словно сквозь толщу воды из зеркала высунулся наконечник трости и опустился на землю. Мертвец готовился переступить границу.

Я бросилась к следующему зеркалу и рванула чёрную ткань. Как только блеснула его поверхность, призрачную фигуру императора, уже почти выбравшуюся наружу, с чудовищным свистом всосало обратно в Зазеркалье. Искажённое яростью лицо мертвеца мелькнуло передо мной. Я металась по кругу, словно в безумном танце, срывая защиту и замыкая ловушку. Призрака швыряло из одного зеркала в другое, превращая в рваное марево.

Бешеный ритм зазеркального бега достиг своего апогея. Пространство внутри круга накалилось до предела, воздух пах озоном, как в грозу. Я понимала: если не прерву этот танец сейчас, дух, мечущийся в лабиринте отражений, разорвёт реальность и вырвется наружу. Поэтому встала между двумя зеркалами и вцепилась в старинные рамы. В ту же секунду через мои ладони прошёл мощнейший разряд. В кожу вонзились иглы голубоватого электричества, связывая меня и зеркала в единую цепь. Было больно. Невыносимо, ослепляюще больно Но я не разжала пальцев. И в этот момент зеркала треснули, выстрелив в меня мириадами сверкающих осколков, которые впивались в лицо.

Я стояла на коленях, тяжело дыша и чувствуя, как стекают тёплые струйки крови. За спиной хрустнуло стекло. Чья-то рука схватила меня за шею, дёрнув назад. Над самым ухом прошипел уже знакомый голос:

- Я ведь предупреждал... - к горлу прижалось холодное острое лезвие ножа. - Я могу убить тебя, заклинательница мёртвых. Но дам тебе шанс... Если ты подаришь мне жертву, то я подарю тебе жизнь.

В ту же секунду передо мной упала всхлипывающая княгиня Оболенская. Её руки были стянуты верёвкой, а в глазах застыл первобытный ужас.

- Обменяй свою жизнь на её, и всё закончится... - вкрадчиво прошептал стоящий за моей спиной. - Это ведь так просто.

Перед моим мысленным взором вспыхнули строки из колдовской книги: «Третий предел: Оборвать нить живую. Принести жертву, дабы запечатать союз некротическим клеймом.».

И я почувствовала странную горькую лёгкость. Нет... никогда. Пусть это конец моей партии, но не моей души.

- Сейчас! Сейча-а-а-ас! - закричала я так громко, что крик сорвался на хрип, взрывая тишину кладбища.

В это же мгновение сталь ножа вошла мне под ребра, и мир вокруг подёрнулся кровавой дымкой. Раздались выстрелы, крики, топот ног, но на меня уже надвигалась холодная темнота

Глава 87

Дмитрий вынырнул из сна так резко, словно его ударили в грудь наотмашь. Задыхаясь, он сел в кровати. Это не было простым предчувствием. Это была невыносимая физическая боль, разрывающая их с женой связь.

- Таня... – хрипло произнёс граф, чувствуя, как по его телу разливается мёртвый холод.

Где-то далеко из её тела струйкой вытекала жизнь. Из груди Северского вырвался надрывный, страшный вой. В большом гостиничном номере вдруг стало нечем дышать. Он вскочил и сбил с каминной полки всё, что подвернулось под руку. Фарфоровые статуэтки, подсвечники и часы с дребезгом полетели на пол. Жена уходила.

Облик графа начал стремительно меняться. Маска человечности сползала, обнажая истинную демоническую суть, которую он так долго держал в узде. Черты лица заострились, зрачки вытянулись. Он уже не в силах помочь. Смерть коснулась её губ своим поцелуем.

Сын Сатаны стоял посреди разгромленной комнаты, бессильный перед лицом вечного покоя

Глядя в хмурое, затянутое тучами небо, Дмитрий зарычал.

- Я отдал Тебе всё! Разве мало было моих обетов? Разве мало было веков покорности?! - Северский вцепился в подоконник. Дерево под его пальцами начало крошиться, превращаясь в щепки. - Я добровольно принимал муки, которые не вынесет ни один смертный! Усмирял свою суть! И какова Твоя милость?! Ты забрал единственный свет, что освещал мою бездну!

Дмитрий ударил кулаком по стене, и по штукатурке поползли трещины. В этот миг в нём умирал раб Божий и рождался сын Падшего Ангела.

- Тебе пришлось потерять самое дорогое, чтобы понять это? - раздался за спиной графа вкрадчивый бархатистый голос. Он резко обернулся.

В кресле сидел мужчина лет сорока. На нём был чёрный сюртук, белая сорочка с тончайшим кружевом и начищенные до блеска ботинки. Во всём облике сквозила нереальная, инфернальная красота, вызывающая не восторг, а страх. На бледной руке, сжимающей массивный набалдашник трости, тускло мерцал драгоценный перстень с камнем, в котором полыхало пламя.

- Сын мой... - ласково произнёс гость, изучая искажённое тьмой лицо Дмитрия с плохо скрываемой гордостью. - Я могу вернуть тебе жену. Сделать так, чтобы её сердце вновь забилось. Стоит лишь только попросить об этом. Небеса глухи к крикам боли, а я всегда внимателен к своим детям, когда им по-настоящему плохо.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Северского.

- У тебя слишком мало времени, мой мальчик, - снова заговорил страшный гость. - Как только кровь твоей супруги окончательно остынет, всё будет кончено. Поторопись.

- Ты действительно вернёшь её мне? – Дмитрий прекрасно понимал, кто перед ним.

- Конечно, - усмехнулся Падший, и в этой улыбке промелькнула бездна, от которой веяло древним первородным злом. -