Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Юлиан двигался иначе. Он уклонился, изгибаясь под неестественным углом, и взмахнул рукой. Из пальцев альбиноса вырвались плети мертвенно-бледного пламени.

Мужчины столкнулись в центре грота. И от этого удара по стенам пробежала гигантская трещина. Дмитрий вцепился в горло Юлиана, но тот лишь оскалился. Из его рта вырвалось чёрное облако, окутывая лицо Северского. Граф даже не вздрогнул. Тьма, клубившаяся вокруг него, обрела форму лезвий, которые устремились в Вальмонта. Альбинос выставил перед собой невидимый щит, и искры от столкновения осветили полумрак пещеры.

- Ты бьёшься, как раненый зверь! – оскалился Юлиан. - Но зверь руководствуется инстинктами, а тебе мешает человеческое благородство!

Они вихрем носились по гроту, разбивая древние сталагмиты и превращая святое место в руины. Это была яростная и бесконечно красивая в своем ужасе битва...

В глубокой тени каменного выступа затаились Александр и Элеонора. Женщина с нарастающей тревогой следила за каждым движением сына.

- Дмитрий за всю свою жизнь не принёс ни одной жертвы злу! Он веками усмирял свою суть, не проливал кровь смертных в угоду Бездне! И сейчас это может оказать ему дурную услугу! Посмотри на Вальмонта... он напитан тьмой до краёв. В нём кричат и беснуются сотни его жертв, давая чудовищную силу!

Александр улыбнулся матери. Его взгляд был устремлён вглубь пещеры, туда, где за клубами пыли виднелась пустая каменная ниша с огарками свечей.

- Не волнуйтесь, матушка. Именно для этого мы здесь. Видите ту нишу? Там долгие годы стояли иконы. Очень сильные, намоленные поколениями старцев. И одна из них, кстати, до сих пор здесь. Я чувствую свет. Найдите её!

В этот самый миг, понимая, что в честном поединке ему не победить, Вальмонт на долю секунды сконцентрировал всю свою мощь и резко выбросил руку вперёд. Из его ладони ударил жгучий поток прямо Дмитрию в лицо, целясь в звериные, широко распахнутые глаза. Граф пошатнулся, и альбинос торжествующе рассмеялся, видя, как его противник оседает на камни, теряя ориентацию в пространстве.

Нечеловечески быстрым движением Александр метнулся вперёд. Не ожидавший вмешательства третьей силы, Юлиан отлетел назад. Не давая альбиносу опомниться, Александр впечатал его в холодный камень той самой ниши, где когда-то сияли лики святых.

Вальмонт зарычал, коснувшись спиной поверхности, пропитанной вековой благодатью. А потом взвыл от боли. Раздалось шипение, и по пещере поплыл запах горелой плоти.

А Элеонора лихорадочно шарила по шероховатым стенам. Страх за Дмитрия ослеплял её сильнее любого пламени. Она чувствовала муки сына, как свои собственные. И эта связь мешала ей дышать, мешала видеть.

- Пожалуйста... только не сейчас, - шептала женщина, пытаясь унять дрожь в руках.

Закрыв глаза, Элеонора заставила себя успокоиться. И вскоре она увидела пронзительно-чистый луч золотистого света, пробивающийся из глубокой, заваленной мелким камнем трещины. Женщина метнулась туда. Сунув руку в узкий разлом, Элеонора коснулась святыни и в тот же миг закричала. Кусая губы до крови, она потянула икону на себя. Кожа на её пальцах запузырилась волдырями. Но готовая на всё мать не разжала пальцы.

Она рванулась к Александру. Но в этот момент, издав утробный рёв, Вальмонт с силой отшвырнул её младшего сына.

- Дайте мне икону! - раздался у самого уха Элеоноры голос Дмитрия.

Женщина резко обернулась и вскрикнула от ужаса. Ожоги превратили верхнюю часть лица графа в страшную багровую корку. Один глаз был плотно закрыт вздувшейся кожей, второй застлан кровавой пеленой.

Элеонора протянула святой лик сыну, и когда его когтистые пальцы сомкнулись на освящённом дереве, кожа на руках Дмитрия покрылась трещинами, из которых начала сочиться кровь.

Ослеплённый, израненный Северский развернулся к Юлиану. Собрав все остатки демонической и человеческой воли, он метнулся вперёд и всем весом своего мощного тела прижал его к стене. Икона оказалась зажата между двумя порождениями Бездны. В ту же секунду из груди обоих вырвались крики, сливаясь в один.

Тело Вальмонта начало обугливаться. Он рычал, захлёбываясь в неистовом бешенстве и непревозмогаемой беспомощности. Но и Дмитрий страдал не меньше: сила иконы выжигала демона и в нём самом, разрывая на куски, очищая через невыносимую пытку.

Элеонора упала на колени, не в силах больше на это смотреть. Женщина плотно прижала ладони к ушам. Из её глаз хлынули горькие слёзы. Она рыдала, видя, как сын добровольно сгорает в этом очистительном пламени, лишь бы забрать врага с собой в небытие

Внезапно угол пещеры начал наполняться светом, который просачивался сквозь камни, струился из пустоты, окутывая всё вокруг мягким белым маревом. Он был подобен шёлковому туману, прохладному и чистому...

Медленно, преодолевая сопротивление обожжённых мышц, Северский повернул голову и улыбнулся. Дмитрий знал, что там, в этом свете или за той тьмой, что последует за ним, он обязательно найдёт жену. И если судьба решит свергнуть его в Ад, он перевернёт всю Преисподнюю, выжжет её дотла, но отыщет путь наружу, лишь бы снова коснуться руки возлюбленной.

А в самом дальнем углу начала сгущаться мгла. Она не просто скрывала камни, она пожирала их. И вскоре из этой пустоты показался силуэт самого хозяина Преисподней.

Он стоял, небрежно прислонившись к выступу, наблюдая за мучениями упрямца. На губах Дьявола играла та самая усталая улыбка.

- Ты подумал, сын? Всего одно твоё слово, и агония прекратится. Я заберу тебя из этого святого пекла. А самое главное — твоя Татьяна будет рядом. Навечно. Стоит ли этот свет того, чтобы потерять её снова?

Белый туман тоже обрёл плотность и форму. Из сияния вышел старец с длинной седой бородой. Глаза его светились тихой бездонной мудростью, в которой не было осуждения.

- Пойдём со мной, Дмитрий, - мягко произнёс старец. - Твоя битва окончена. Ты совершил то, ради чего пришёл. Татьяна вернётся в мир людей, её душа свободна. Но ты должен закончить свой земной путь.

Дьявол прищурился, и в его взгляде полыхнули багровые искры.

- Ты ведь понимаешь цену, сын? Старик предлагает тебе вечный покой, но ты уйдёшь навсегда, отдав последние искры своей бессмертной жизни, чтобы Татьяна могла дышать. Ты никогда не увидишь её лица, не услышишь смеха. А я могу вернуть всё, как было прежде. Вы будете вдвоём здесь, на Земле. Счастливые и могущественные

Дмитрий перевёл взгляд с хищного облика отца на спокойное лицо старца.

- Нет. Это точно не мой путь. Если ценой жизни Тани станет моё исчезновение, я заплачу эту цену с радостью. Веди меня. Я