Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Ваше сиятельство! Татьяна Фёдоровна! Вы меня слышите? - мужской голос прозвучал совсем близко, прямо над моим ухом.

В поле зрения появилось чье-то лицо, но перед глазами всё еще плясали чёрные круги. Реальность Петропавловской крепости начала стремительно бледнеть, превращаясь в обрывки кошмарного сна.

- Это чудо! Истинное чудо! Мы уже и не чаяли!

Я почувствовала на своем запястье чьи-то пальцы, попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь слабый, едва слышный хрип.

А потом началась суета. Мелькали испуганные лица слуг, шуршание их юбок сливалось с настойчивым звяканьем ложечек о хрусталь. Мне подносили к губам какие-то снадобья, обжигающие язык невыносимой горечью. С каждым глотком сопротивляться вязкой дремоте становилось всё труднее, и вскоре я провалилась в глубокий сон без сновидений.

Когда сознание вернулось ко мне в следующий раз, в комнате царил полумрак. Тишину спальни нарушало лишь уютное потрескивание дров в камине. Я медленно повернула голову на мягкий золотистый свет одинокой свечи, и на глаза навернулись слёзы.

В кресле у кровати сидел Дмитрий. Мой муж, мой граф Его лицо осунулось, на щеках проступила тёмная щетина, а густые волосы были в полном беспорядке. Муж спал, откинув голову на спинку кресла, и даже во сне его брови были напряжённо сдвинуты к переносице.

- Дима - прошептала я. - Дима

Глаза графа распахнулись, и я изумленно охнула: они сияли пронзительным, невероятным ярко-голубым цветом, в котором, казалось, сосредоточилась вся сила небесного свода. Он бросился ко мне и, схватив мою руку, прижал к своим губам.

- Душа моя Вот ты и здесь. Со мной.

Глава 91

Дни в Гатчинском дворце потекли тягучей чередой, как засахаривающийся мёд. Моё выздоровление казалось окружающим настоящим чудом. Придворные медики лишь растерянно переглядывались, прослушивая сердце. Рана, которая должна была стать смертельной, затягивалась на глазах, а на моих щеках расцветал здоровый румянец.

Я и сама чувствовала, что внутри пульсирует какая-то новая чужая энергия, послушно восстанавливающая плоть. Но вместе с силой в душу прокрадывалась тревога. Больше всего меня пугали перемены в муже. Каждый раз, когда он входил в спальню, воздух вокруг него будто сгущался. Его ярко-голубые, светящиеся изнутри глаза сияли такой запредельной мощью, что перехватывало дыхание.

- Дима, что с твоими глазами? Почему они такие? - шептала я, когда он ложился рядом. – Расскажи мне

- Скоро, жизнь моя, - с мягкой улыбкой отвечал муж. - Как только ты полностью поправишься, я всё тебе расскажу. Ты не должна волноваться. Вальмонта больше нет. Я обещаю тебе, что выложу всё как на духу, но твоё тело должно окрепнуть. Отдыхай и будь спокойна.

Однако спокойствие и увещевания супруга тяготили меня сильнее любой болезни. Я кожей чувствовала, что наш мир бесповоротно изменился. И Дмитрий стал частью этих перемен - грозной и мистической.

Была и другая печаль. Адам. Мой призрачный друг исчез. Я звала поручика десятки раз в день, шептала его имя, вглядываясь в темноту ночи Но ответом мне была лишь тишина

Этот вечер выдался серым и неуютным. Дождь монотонно барабанил в высокие окна. Даже пылающий в камине огонь не мог разогнать засевшую в углах сырость. Дмитрий уехал в Петербург за Серафимой.

Я подошла к секретеру и, достав из ящика чистый лист, окунула перо в серебряную чернильницу. Тревожные слова ложились на бумагу:

«Дорогая Полина. Приветствую тебя и надеюсь, что в твоей жизни всё хорошо. У меня радостная новость: старший Вальмонт уничтожен. Но из источника, в верности которого у меня нет сомнений, я узнала имена тех, кто стоял за спиной маркиза: графиня Монтини и барон фон Ребсток. Эти люди не просто пособники, а продолжатели его кровавого дела. Полина, их замыслы чудовищны! Речь идёт о ритуале, для которого им нужна кровь невинных детей! Нечисть готова на всё ради открытия неких Врат! Умоляю тебя, проведи расследование, узнай, где они скрываются и как далеко зашли в своих изысканиях. Обязательно дай мне знать о каждом своём шаге. Мы не имеем права на ошибку, когда на кону жизни тех, кто не может себя защитить.

Твоя Татьяна.».

Утро следующего дня выдалось ясным и солнечным. Доктор закончил осмотр, в очередной раз пробормотав что-то о «необъяснимой витальности»*. И едва за ним закрылась дверь, как в мои покои впорхнула княгиня Оболенская.

- Как вы себя чувствуете, ваше сиятельство? - поинтересовалась она. В глазах фрейлины вспыхивали загадочные искорки. - Медики в один голос твердят, что ваше выздоровление - это настоящее чудо!

- Благодарю вас, ваша светлость, - ответила я с улыбкой, пытаясь понять, почему у высокопоставленной гостьи такой таинственный вид. - Я чувствую себя замечательно. Силы возвращаются ко мне быстрее, чем я могла надеяться.

- В таком случае, дорогая, вам стоит немедленно надеть одно из ваших лучших платьев, - княгиня хитро́ прищурилась и добавила полушёпотом: - Вас ждут. И поверьте, ожидание это весьма высокого толка.

Не дожидаясь ответа, Оболенская ушла, а я удивлённо вскинула брови. Что происходит?

Вскоре пришли горничные и помогли мне одеться в шёлковое платье цвета «пепел розы», лиф которого украшало тончайшее брюссельское кружево. После чего уложили волосы. Как только последняя шпилька заняла своё место, в дверь постучали.

- Войдите! – пригласила я, и в комнату шагнул адъютант Его Императорского Величества.

- Графиня, государь император ожидает вас. Имею честь сопроводить ваше сиятельство, - важно произнёс он, заставив меня заволноваться. Аудиенция у государя? Вот почему княгиня выглядела такой загадочной!

Адъютант сопроводил меня до личного кабинета Его Величества и, постучав, объявил:

- Графиня Северская по вашему приказанию, государь!

Император сидел за столом, а за его спиной стояла Мария Фёдоровна. Я сделала реверанс и, медленно поднявшись, император подошёл ко мне. Он взял меня за руку, принуждая подняться.

- Вы даже не представляете, что сделали для Империи, ваше сиятельство. Оказывается, тайные враги России - это не только заговорщики и шпионы Мы столкнулись с силами иными мистическими, тёмными, пришедшими из таких глубин, о которых страшно даже помыслить. Если бы не ваш дар, графиня, если бы не ваше самопожертвование, неизвестно, чем бы всё это закончилось для престола и для нас всех

Мария Фёдоровна тоже приблизилась ко мне, держа в руках бархатный футляр малинового цвета.

- Вы стали нашим живым щитом, дорогая! И мы знаем, какую цену вы едва не заплатили.

Со