Любовь среди туманов - Кира Крааш

не сдвинулся, лишь задумчиво рассматривал что-то в стороне. Я проследила за его взглядом и поняла, что очень удачно приземлилась прямо на приставленную когда-то, а теперь развалившуюся лестницу.

– Упс, – глубокомысленно изрекла я.

– Упс, да… Нет, ну я-то выберусь, конечно, а ты-то вряд ли, – заметил Аксель, внимательно разглядывая дыру в потолке.

– Это еще почему? – возмутилась я.

– Роста не хватит, – спокойно ответил парень. – И руки у тебя слабые. Поступим так: я тебя подсаживаю наверх, выбираюсь сам, потом мастерю лестницу, ты спускаешься, а я иду на охоту. Иначе, если со мной что-то случится, ты окажешься в западне.

– Хорошо, – недовольно буркнула я, находясь не в большом в восторге от сказанного. – Но если ты опять свои культяпки будешь тянуть куда не надо…

Аксель округлил глаза:

– Я никуда их не тяну!

А потом хитро оскалился и добавил:

– Они сами тянутся.

– Ты же принц! – возмутилась я. – Благородный! Воспитанный аристократ!

– И что, я теперь перестал быть от этого мужчиной, что ли? – вскинул бровь благородный воспитанный аристократ.

– Прокляну, – пообещала я.

– Ты уже, – напомнил он. – И неоднократно.

– Никогда не поздно добавить!

– Ладно-ладно! Вот, смотри, я даже руки уберу…

Парень сцепил руки замком и чуть согнулся, чтобы я могла опереться ногой. Я невольно рассмеялась.

– Ладно, живи, светлый…

Светлый хмыкнул и одним плавным сильным толчком выбросил меня в хижину. А через пару мгновений и сам вылез.

Потом он мастерил приставную лестницу, а я наблюдала, как аристократ голубых кровей работает с молотком и топором.

– Где ты этому научился? – спросила я, искренне удивившись, что лестница выдержала и мой вес, и его.

– У меня очень хорошее образование, – невозмутимо ответил он.

– Я серьезно.

– Я тоже. Что, думаешь, раз принц, то с детства кушал с золота и спал на перинах? Нет, милая Гвендолин, меня гоняли в хвост и в гриву, чтобы я, так сказать, максимально прочувствовал страну, которой буду править.

– И как, прочувствовал? – с искренним любопытством спросила я.

– Максимально, – усмехнулся он. – Но должен сказать, что это очень полезно. Мужчины нашей семьи всегда были близки к народу. Правда, в основном потому, что в военное время приходилось непосредственно участвовать в сражениях, но в мирное тоже нашли выход.

Он помолчал, еще раз проверяя лестницу на крепость, и добавил:

– Королевы, конечно, не такие. И это создает определенные сложности.

– Ну у вас же браки по расчету, – пожала я плечами. – Благородные дамы, как правило, тепличные растения.

– Это так, – согласился Аксель, – но… – Он оборвал себя на полуслове. – Но из любого правила имеются исключения. Все, идем. Ты вниз, я за едой. Иначе придется грызть фундамент.

* * *

Остаток дня я провела в подвале, изучая каждую закорючку, нацарапанную на стене. Правда, часть из этого времени прошла впустую: я бродила вдоль стены, ведя пальцем по символам, а мысли убегали куда-то в направлении одного светлого упыря, который все никак не возвращался и не возвращался со своей дурацкой охоты!

И лишь когда голова Акселя появилась в проломе и с самым довольным видом сообщила, что на ужин будет он не знает кто, но очень мясистый, я смогла выдохнуть и приступить к работе.

Посмертные проклятья – штука во всех отношениях непростая. В основном потому, что их нельзя снять. Ну, считается, что нельзя. На самом деле если очень хочется, то можно, но надо знать условия. А их узнать может только некромант либо, как в нашем случае, одна озадаченная происходящим проклятийница, которой в руки попался конспект проклятья.

– Вылезай, – безапелляционно заявил Аксель, спрыгнув ко мне.

– Я не закончила, – вяло засопротивлялась я.

– Ты нескоро закончишь, – спокойно произнес парень.

– Почему это? – возмутилась я.

– Потому что, если бы тут все было на уровне арифметики, мы бы уже попивали винишко в ресторации университета. Идем. Иначе я тебя отсюда силком вытащу.

Я покосилась на светлого, не совсем понимая степень его серьезности. И решила не проверять. Нет, я, в принципе, не против, если меня поносят на руках. Но не по приставной лестнице! А потому я фыркнула для проформы и выбралась в хижину.

По комнате плыл очень соблазнительный запах тушеного мяса, и я невольно сглотнула слюну.

– Рад, что произвел на тебя приятное впечатление, – хмыкнул над моим ухом Аксель.

– И вот уже испортил, – мрачно заметила я, направляясь во двор умыться.

Защитный контур мерцал, ночные гости за ним то и дело пытались попробовать его на зуб и на коготь, заставляя меня мрачнеть. А если я сниму проклятье, куда, вот куда двинется вся эта развеселая фауна? Тут же еще наверняка развеселая флора имеется!

Что там было на ужин – помню смутно. Я просто проглотила содержимое тарелки и потребовала еще порцию – такая была голодная. Аксель не спешил заводить светских бесед, за что ему отдельная благодарность. Видно было, что парень очень устал, но вида подавать не собирался. Паладин же не знает устали в борьбе со всемирным злом.

А интересное началось, когда мы начали укладываться спать. Точнее, как – меня взяли в охапку и вместе со мной плюхнулись на единственную здесь кровать.

– Эй! – возмутилась я, вяло отбиваясь. Вяло – потому что сил не было совсем.

– Ш-ш-ш-ш! – шикнул мне на ухо светлый упырь, прижимающий меня к себе, как ребенок любимую плюшевую игрушку. – До утра не будить.

– Аксель, ты издеваешься?!

– Поверь, живности по ту сторону защитного контура глубоко безразличен твой моральный облик, – сонно пробормотал парень.

– Да, но мне он очень даже важен! Эй! Эй, не вздумай засыпать!

Но в ухо мне уже умиротворенно сопели, держали крепко и самым наглым образом не собирались отпускать!

* * *

Проснулась я оттого, что было холодно. Холодно и подозрительно свободно. А открыв глаза, обнаружила, что Аксель куда-то делся. Я немного полежала, прислушиваясь к звукам вокруг. Исходя из того, что предсмертных стонов и чавкающих звуков не было, пришлось сделать вывод, что светлого не утащила неведома зверушка дожевывать куда-нибудь за угол дома, а он сам покинул помещение.

Я села и потянулась, хрустя всеми суставами, как старушенция. Спать на старой, жесткой и порядком отсыревшей кровати было удовольствие такое себе, но из вариантов еще был пол, что мне нравилось куда меньше. Рядом с кроватью обнаружилась куртка Акселя, которую тот то ли забыл, то ли заботливо оставил мне. Я завернулась в нее, как в плед, и поплелась на улицу.

И чем ближе подходила к двери, тем беспокойнее мне становилось. Звуки оттуда доносились, ну прямо скажем, напрягающие. Я даже вздохнула поглубже, чтобы в случае чего кинуть универсальным проклятьем «Чтоб вас