Заноза с топором - Дафни Эллиот

— Потому что с точки зрения бизнеса это было логично, — холодно произнесла я, поднимая подбородок.

— Да? — Он ухватился за дверной косяк над собой и его бицепсы вздулись.

Господи. Его руки. Его грудь. И, если память мне не изменяет, остальное тоже было внушительным. Щёки вспыхнули, внизу живота разлилось тепло. Неудивительно, что я не могла работать. От него у меня начинался какой-то гормональный психоз.

— Ладно, — сказал он, — логично. Но у меня есть другая теория. Хочешь услышать?

Я прищурилась и промолчала.

— Думаю, есть два варианта. Либо ты хочешь залезть на меня, как на дерево, либо хочешь наказать.

Сердце подскочило к горлу. Нет. Только не сейчас. Не эта тема.

— Так что это, Стрекоза? Сексуальное напряжение или месть?

Горло сжалось, в ушах застучала кровь. Он испытывал меня. Давил. Подонок.

Ещё пару дней назад я бы с уверенностью сказала: месть. И как бы стыдно мне ни было это признавать — в фантазиях всё выглядело куда лучше.

Потому что реальность была такой: с каждым днём я теряла хватку. Гнев утихал. А его присутствие всё больше сбивало меня с толку.

— Месть — слишком грубое слово, — выдавила я. — Я просто деловая женщина.

Он подошёл ближе, плавно, уверенно.

— Чушь. Тогда скажи — зачем я здесь?

Я не могла выразить это словами. Моё стремление, обида, боль всех этих лет — всё слилось в один шторм. Как объяснить, что я гордилась тем, что заставила его остаться? Что я хотела, чтобы он видел, как я отбираю у него единственное, что он когда-либо любил? Медленно. Хладнокровно.

Он отказался от всего. Включая меня. Променял меня на деревья и бизнес. И как бы глупо это ни звучало, я до сих пор злилась почти двадцать лет спустя. Я всё ещё помнила, как он обнимал меня в нашей крошечной, ледяной квартире. Я видела его улыбку, когда мы обменивались клятвами в той маленькой часовне в Квебеке.

Эти воспоминания преследовали меня. И я хотела их уничтожить. Сделать ему больно, так же, как когда-то он сделал больно мне.

Но, разумеется, я не могла сказать этого вслух.

А если быть честной, он действительно был самым подходящим человеком, чтобы управлять компанией, пока я проводила реструктуризацию. Именно поэтому я оставила его. Конечно. Только поэтому. Я не позволю ему вытащить мои карты на стол.

— Потому что ты бы отдал всё ради семейного дела, — сказала я и подняла бровь с вызовом.

Он не дрогнул. Лишь покачал головой и тихо пробормотал:

— Нет, неправда.

Эти два коротких слова ударили сильнее, чем я ожидала. Потому что он отказался от брака. От своей жены. Неужели тогда у него действительно были приоритеты выше того, что мы клялись хранить?

Я с трудом сглотнула горький ком.

— Рада, что ты изменился. Но мы оба знаем: когда-то это было правдой.

Слова повисли в воздухе на несколько ударов сердца.

Он скрестил руки на груди.

— Значит, ты меня наказываешь.

Я пожала плечами.

— Ну, тогда зря стараешься, — усмехнулся он, голос тихий, хриплый. — Видеть твоё прекрасное лицо каждый день — последнее, что я бы назвал наказанием.

Я уставилась на него исподлобья, ладони прижаты к столу.

— Просто веди себя прилично, и через пару месяцев меня здесь не будет.

На его лице появилась ленивая, сексуальная ухмылка, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

— Я не умею себя вести. Особенно рядом с тобой.

Этот голос… низкий, глубокий… от него у меня дрожали колени, а внутри вспыхивало тепло, которое я отчаянно пыталась игнорировать.

— На следующей неделе сюда приедет ФБР, вместе с твоей дорогущей бостонской адвокатской командой. У тебя куча работы, и я готов помочь на каждом этапе. Но сначала мне нужно знать правду.

Я резко вскинула голову, мышцы напряглись. Я не собиралась попадаться на его удочку. Он не заставит меня расколоться. Пусть засунет свой флирт — «я бы всё для тебя сделал» куда подальше — в свою лесорубскую задницу.

Я ничего ему не должна. Ни объяснений. Ни чувств.

— Хочешь знать, что я думаю? — сказал он, упираясь ладонями в стол и нависая надо мной. Кто-то мог бы найти это угрожающим. Но не я. Это же Гас. Мягкий великан, добрый лесоруб с золотым сердцем.

Или когда-то я в это верила.

Не должно быть так просто забыть, как он бросил меня в самый тяжёлый момент. Как разбил мне сердце и выгнал прочь, не моргнув глазом.

Я не должна позволять его широченным плечам и этому до безумия притягательному запаху сбивать меня с толку. Он не герой. Не хороший парень. Как бы хорошо он это ни играл.

— Ты давно в лесном бизнесе, — продолжал он. — Но с инвестиционной стороны. Покупаешь, продаёшь, строишь стратегии. И, если верить интернету, делаешь это охрененно.

Я едва не улыбнулась. Услышать такое от него — было как инъекция прямо в эго. Да, я умная. Да, я упорно работала. Я сама добилась всего. Если бы только мужчины в моей семье могли это признать.

— Ты моталась по всей стране. Живёшь в Сиэтле, в шикарной квартире в историческом доме на Куин-Энн.

Я резко вдохнула, сердце сорвалось с места.

— Как партнёр в Strategic Timber, ты объездила весь мир и заработала кучу денег для инвесторов из Восточной Европы. Особенно из Румынии — у них лучшие лиственные породы на планете.

Чёрт. Он копал.

Он приподнял бровь.

— Я умнее, чем выгляжу. — Он наклонился ближе, и мне пришлось вдыхать его насыщенный мужской аромат. — Так почему ты здесь? Компания маленькая, город ещё меньше.

— Инвестиционная возможность, — выдавила я.

— Ты купила компанию моей семьи. Вернулась, чтобы ей управлять. И купила, мать твою, особняк в моём родном городе. Можешь сколько угодно на меня рычать, но мы оба знаем — это не просто инвестиция для тебя.

Его близость возвращала меня в другое время. В другую жизнь.

Эти мозолистые руки всё ещё были сильными. Его глубокие синие глаза — всё так же жгли меня насквозь.

Я зажмурилась, изо всех сил пытаясь снова найти ту ярость, которую лелеяла внутри десятилетиями. Но, чёрт, он был прав. Зачем я здесь?

Вот в чём была вся суть Гаса. Он был слишком умным. И, к несчастью, слишком честным.

Наверное, именно в этом и заключалась причина моего дискомфорта. Он не прятался. Говорил открыто. Проявлял интерес. И наслаждался каждой секундой нашей словесной дуэли.

Это было так стиле Гаса. И так бесило.

Я работала с десятками мужчин. Но почти никто