Зависимый союз - Айви Дэвис

после того, как я приготовила Ханне завтрак (на который, опять же, она закатила истерику, прежде чем все-таки съесть), я иду к Луке с планом, пока Ханна играет в куклы в гостиной.

— Итак, вчера вечером я провела кое-какое исследование, — говорю я ему, пока он откусывает от своего тоста.

— Исследование?

— Да, на моем телефоне. То, через что прошла Ханна, не могло быть легким. Бывают моменты, когда она очень тихая и замкнутая, а бывают моменты, когда она ведёт себя вызывающе.

Он пожимает плечами. — Разве это не типичная детская болтовня?

— Не тогда, когда тебя бросила мама, чтобы жить с отцом, о котором ты никогда не знала.

— Ладно. Хорошее замечание. — Он запихивает в рот большой кусок тоста.

— Я подумала, что, вероятно, Ханне было бы полезно сходить к психотерапевту.

Лука моргает. — Терапия?

— Да. Ей было бы с кем поговорить обо всех этих внезапных переменах в ее жизни. Это могло бы принести ей какую-то пользу.

— Но именно поэтому я тебя нанял, — говорит он, вставая из-за стола и ставя свою тарелку в раковину. — Ты единственная, кто должен знать, как ей помочь.

Я следую за ним. — Я здесь, чтобы помочь ей с ее физическими потребностями, а не с умственными. Ей может помочь психотерапевт.

Он усмехается. — С ней все в порядке. Ей не нужна терапия.

Я кладу руки на бедра. — Знаешь, тебе самому не помешало бы пройти курс терапии.

Еще одна усмешка. — Теперь ты просто несешь чушь. Мне не нужна терапия.

— Мистеру “Каждый день напиваться до отупения” не нужна терапия?

— Я понимаю, о чем ты говоришь, Эбби, и это не сработает. Мне не нужна терапия. Ханне не нужна терапия. Если ты та, кто так сильно хочет терапии, сходи сама.

— Ты должен заплатить мне за то, чтобы я это сделала.

— Тогда вот. — Он достает из бумажника пару сотен баксов и протягивает их мне. — Вот. Этого должно быть достаточно. И я позабочусь о том, чтобы выплатить тебе зарплату к этим выходным. Но никакой терапии. — Он уходит, фактически заканчивая наш разговор.

Мой телефон жужжит. Когда я проверяю его, меня бросает в дрожь. Это снова мой папа, отправляет очередное сообщение о том, как сильно он по мне скучает. Я быстро удаляю его и убираю телефон.

Возможно, Лука прав. Терапия тоже пошла бы мне на пользу.

И все же, что-то удерживает меня. Как будто мой отец все еще держит меня, не давая работать над собой.

Я выбрасываю все мысли об отце и терапии из головы и присоединяюсь к Ханне в гостиной.

Ханна наслаждается своим яблочным соком, когда внезапно начинает плакать и звать свою маму. Вспышка гнева возникает из ниоткуда.

— Ханна, — говорю я, — постарайся успокоиться.

— Нет! — кричит она, ее лицо краснеет. — Я хочу к своей маме. Ты не моя мама. — Она берет свой стакан с яблочным соком и выплескивает его на меня.

Я ахаю. — Ладно. Я понимаю, что ты расстроена. У тебя есть на это право. Но ты не можешь обливать людей напитками. Ты посидишь на диване, пока не успокоишься. Я собираюсь сменить рубашку. — Я ухожу, прежде чем она сможет закричать еще сильнее.

— Что за шум? — Спрашивает Лука, натыкаясь на меня в коридоре.

Я просто прохожу мимо него в свою спальню. Если бы он согласился позволить Ханне пройти курс терапии, то, возможно, у нее не было бы так много вспышек гнева. Может быть, мы бы научились с этим справляться.

Я срываю с себя рубашку и хватаю единственную, которая у меня есть. Но прежде чем я успеваю ее надеть, в мою комнату врывается Лука.

— Эбби, поговори с... — Он резко замолкает.

Я задыхаюсь, прижимая рубашку к груди. Хотя я знаю, что опоздала. Судя по тому, как темнеют его глаза, он увидел мой лифчик.

— Убирайся, — говорю я ему.

— Верно. Извини. — Он смотрит на меня еще мгновение, прежде чем выйти из комнаты и закрыть за собой дверь.

Я падаю на кровать и закрываю голову руками. Сначала Ханна, теперь Лука. Я не знаю, как обращаться ни с тем, ни с другим.

Что мне теперь делать?

ГЛАВА 7

Эбигейл

Лука сказал мне, что его семья устраивает большую вечеринку, и я приглашена.

— Сколько там будет человек? — Спрашиваю я, убирая игрушки Ханны. Сейчас она ложится вздремнуть.

— Все мои братья и сестры, их супруги и дети. И моя мама.

— Я даже не знала, что у тебя есть братья и сестры. — Я чувствую себя глупо, говоря это. Откуда я могла знать это о Луке? Не то чтобы мы много говорили о нашей личной жизни.

— У меня семеро братьев и сестер.

— Семь? — Я чувствую, как мои глаза вылезают из орбит. — Я даже представить не могу, что их так много. Я единственный ребенок в семье.

— Да. Это много, — говорит он, почесывая затылок. — Шесть сестер и один брат. Итак, что скажешь? Хочешь пойти со мной?

— Почему? Ты этого хочешь? — Я складываю растущую коллекцию кукол Ханны в коробку.

— Потому что я знаю, что они ожидают, что я приведу Ханну, а я точно не лучший папа года. Мне понадобится вся помощь, которую я смогу получить.

— Но это же семейное мероприятие. Я не член семьи.

Он с любопытством смотрит на меня. — Ты правда пытаешься отмазаться? Почему?

Мое сердце замирает, когда я пытаюсь ответить. — Я... Я не привыкла к семейным сборищам. Я не знаю, что делать.

— Просто иди и поешь. Пообщайся. Помоги мне с Ханной. Всё просто.

Убрав коробку с куклами, я выпрямляюсь. — Это действительно будет так просто? — Спрашиваю я.

Его губы изгибаются. Лука выглядит таким красивым, когда в кои-то веки не пьян. — Наверное, нет. Но давай. Пойдем со мной.

— У меня ведь нет выбора, не так ли?

Он качает головой. — Нет.

Тогда, наверное, я встречаюсь с семьей Луки. Что может пойти не так?

Мы приходим последними, отчего я чувствую себя еще более неловко. Ханна закатила истерику, прежде чем сесть в машину, бросив своего плюшевого мишку на землю, а затем расстроилась, что он намок. Мне пришлось высушить его феном, прежде чем мы смогли уехать.

Джулия открывает дверь. — Добро пожаловать. — Она приветствует Луку и Ханну улыбкой, но когда ее взгляд останавливается на мне, ее улыбка гаснет. — Эбигейл. Рада снова тебя видеть.

— Я тоже. Мы обе знаем, что в последнюю нашу встречу она обвинила меня в том, что я проститутка.

— Заходите,