(не) Желанная. Сапфировая герцогиня - Ирэна Рэй

Внимание Риченды привлекли более крупные тусклые камни, расположенные в центре. Судя по цветам — это были камни-символы четырёх Великих Домов или Великих Сил, как они назывались в древние времена. Только вот сейчас их осталось всего три. Одна из лунок была пуста. Не доставало караса — камня Дома Скал. Как будто клинок знал, что и Повелителя Скал уже нет в живых.

Девушка невольно залюбовалась грубым узором из странного вида завитков, напоминавшем сплетение роз, и протянула руку к мечу…

— Нет! — предостерег её Рокэ, но было поздно.

Едва Риченда коснулась рукой реликвии, как перед глазами полыхнули огненные сполохи. Ребёнок толкнулся так неожиданно и сильно, что Риченда ахнула, вынужденная задержать дыхание. Пальцы разжались, меч с грохотом упал на пол, и в тот же миг всё закончилось.

— Дана?! — Рокэ крепко держал её за плечи, в синем взгляде отражалось много больше, чем тревога.

— Всё хорошо, — поспешила заверить его Риченда, выдыхая. — Просто ребёнок пошевелился.

— Уверены? — допытывался Алва, по-прежнему удерживая её. — Я позову врача.

— В этом нет необходимости, — остановила она его, но герцог продолжал встревоженно смотреть на неё, и Риченда мягко улыбнулась: — Рокэ, правда, всё уже в порядке.

Её взгляд упал на лежащий на полу меч.

— Его нужно поднять. Это ценнейшая реликвия, — она сделала шаг по направлению к мечу, но Рокэ неожиданно резко остановил её.

— Нет. Впредь не прикасайтесь к нему.

— Что?.. — удивилась Риченда.

— Простите, — извинился Алва. Сменив тон, он поднял меч и, покрутив в руках, сказал: — Это уже давно не реликвия, а дурно сбалансированная железка, которую и оружием сложно назвать.

— Как вы можете такое говорить? — изумилась Риченда. Клинок в руках Рокэ вызывал у неё благоговейный трепет. — Вы представляете, сколько ему лет?

— Много, — равнодушно пожав плечами, ответил Алва.

— Вы обязательно должны привести его в порядок. Там не хватает караса. Такого же, как в моём кольце, — она протянула руку, демонстрируя Рокэ семейную реликвию.

— Вы очень внимательны. Хорошо, я займусь этим, раз уж мне придётся его носить. У моего ювелира есть подходящий камень, хотя я планировал найти ему иное применение.

— Я вполне могу обойтись без ещё одного украшения, — догадалась Риченда. — Меч Раканов важнее. Вы видели — там надпись?

Рокэ перевернул меч и, глядя на нанесённый вдоль клинка узор из продольных и поперечных чёрточек, сказал:

— Она на древне-гальтарском.

— Интересно, кто-нибудь сейчас сможет такое прочесть?

— «Их четверо, но сердце у них одно. Сердце Зверя, глядящего в Закат», — произнёс Алва, и Риченда в изумлении округлила глаза.

— Вы знаете гальтарский?! — не поверила она.

— Я много чего знаю, — ответил Рокэ, — и половину из этого хотел бы забыть.

Глава 10

Позднее утро выдалось пасмурным, в воздухе висели влажные клочья тумана, из низких туч, нависших над столицей, моросил нудный осенний дождь.

Зябко кутаясь в тёмно-синий бархатный плащ, Риченда спешила в аббатство Святой Октавии. Затянутыми в чёрные перчатки пальцами она теребила ткань платья и тщетно пыталась избавиться от волнения, вызванного предстоящей встречей.

Рано утром, едва Рокэ уехал по делам службы в предместье Олларии, нарочный доставил письмо из Надора.

Риченда без промедлений вскрыла конверт, не зная, каких новостей ожидать: матушка по-прежнему отказывалась от какого-либо общения с дочерью, Риченде писал лишь дядя Эйвон.

К удивлению герцогини, внутри оказались несколько пустых листов, из них выпала вчетверо сложенная записка. Девушка развернула её, сердце учащенно забилось, когда Риченда узнала почерк Робера. Всего несколько строк о том, что он в Олларии и хочет увидеть её, чтобы передать новости от Матильды и Альдо. В десять утра в аббатстве Святой Октавии.

Риченда долго смотрела на записку, потом перечитала ещё раз и улыбнулась. Словно возвращение в беззаботное прошлое.

Миновав несколько улиц и переулков, карета свернула к реке, где над самым обрывом нависал монастырь. Место встречи не вызвало у Риченды вопросов. Робер понимал, что за ней следят, и лишь в храме она имела возможность уединиться, не вызывая подозрений.

Оставив позади помпезную арку главного входа, украшенную скульптурами и светильниками, экипаж завернул за угол высокой кирпичной ограды и вскоре остановился у неприметной низкой калитки в боковой стене аббатства.

— Разве дора не хотела посетить храм? — нахмурился её телохранитель Диего.

— У меня назначена личная встреча в покоях аббатисы, — накидывая на голову капюшон, солгала Риченда. — Я велела кучеру остановиться у калитки. Подождёшь меня там.

Кэналлиец выбрался из кареты, осмотрелся вокруг и протянул хозяйке руку. Риченда спустилась на влажные от дождя булыжники мостовой и подошла к кованной решетке. К удивлению герцогини её никто не встречал. Она толкнула дверцу, но та оказалась заперта изнутри.

«Как странно», — подумала Риченда, ощущая стремительно растущую в груди тревогу.

— Дора, прошу, вернитесь в экипаж, — сказал Диего, жестом приглашая её в открытую дверцу кареты.

Он смотрел куда-то за её спину, и в его взгляде Риченда уловила беспокойство, хотя лицо кэналлийца по-прежнему оставалось собранным и сосредоточенным.

Риченда шагнула к карете, бросив короткий взгляд на дом по другую сторону улицы.

Высокий двухэтажный особняк выглядел нежилым. Фасад оплетали густой плющ и каприфоль, шершавые серые стены потемнели от влаги, окна в резных переплётах казались тёмными запавшими глазницами, обращёнными внутрь. Глядя на них, Риченда ощутила какой-то суеверный страх, он колючим ознобом побежал по телу, заставляя отвернуться.

Герцогиня приподняла юбки и, опираясь на руку телохранителя, поспешно ступила на подножку. Она уже занесла ногу на верхнюю ступеньку, но вдруг снова оглянулась на мрачный дом. Диего метнулся к ней и в этот момент раздался сухой короткий треск.

Риченда поняла, что это был выстрел, когда кэналлиец с залитым кровью лицом рухнул на землю. Она вскрикнула, зажмурившись, отпрянула… и, оступившись, полетела вниз. В следующий миг оглушающая боль погасила сознание, унося её в кромешную тьму…

…

Риченда не могла отличить, как долго оставалась в беспамятстве и как часто приходила в сознание. Реальность путалась, сбегая от неё, веки казались неподъёмно тяжёлыми, и если ей всё же удавалось их приподнять, перед глазами всё сразу расплывалась, и она вновь проваливалась в вязкую гибельную трясину, в которой тонула всё глубже, и выбраться откуда у неё не хватало сил.

Собственное тело ощущалось тяжёлым, взмокшим