Вторая жена. Опасный развод - Ася Исай

Ноги двигаются сами. Я ставлю бокал на ближайший стол, обхожу танцующих, пробираюсь между гостей. Кто-то пытается меня остановить, окликает, но я только улыбаюсь шире и киваю, не замедляя шаг. Воздух в зале густой, перенасыщенный запахами — парфюм, цветы, еда, вино — всё смешивается в одну тяжёлую волну, от которой начинает кружиться голова.

Подхожу к Камилю, наклоняюсь и целую в макушку. Он поднимает на меня глаза. Такие доверчивые, такие светлые.

— Мама! — тянет ко мне руки.

— Хочешь потанцевать? — шепчу я, стараясь, чтобы голос звучал легко, игриво.

Он кивает с энтузиазмом, и мы идём к танцполу, раскачиваюсь в ритм музыки, но в голове уже вертится план.

Корзина с подарками стоит у входа, на длинном столе, украшенном золотыми лентами и розами. Я видела, как туда складывали конверты.

Мне нужны документы, но они в сейфе у Тиграна, а туда я не доберусь. Зато деньги — это шанс. Единственный шанс.

— Камиль, — шепчу я ему на ухо, стараясь, чтобы голос не дрожал, — сейчас мы немножко поиграем, хорошо?

Он отстраняется, смотрит на меня с любопытством.

— В какую игру?

— В секретную, — я улыбаюсь, хотя губы словно деревянные. — Мы будем танцевать, а потом быстро-быстро убежим. Только тихо, чтобы никто не заметил.

Он хихикает, думая, что это забава.

Я продолжаю кружиться с ним, но постепенно смещаюсь ближе к выходу, к той самой корзине. Музыка переходит в более медленную композицию, и некоторые гости расходятся, освобождая пространство. Охранник у двери отворачивается, отвечая на чей-то вопрос, и я быстро подхожу к столу.

Рука дрожит, когда я запускаю пальцы в корзину, нащупываю конверты. Беру несколько самых тяжёлых, быстро засовываю их в небольшую сумочку. Сердце колотится так, что, кажется, будто его слышно сквозь музыку.

Теперь нужен повод, чтобы уйти из зала. Просто так выйти с ребёнком слишком подозрительно. Охранники стоят у каждой двери, я видела, как они переглядываются, когда кто-то выходит. Тигран не оставляет ничего на волю случая.

Я смотрю на сына, и в голову приходит мысль — отчаянная, безумная, но это единственное, что есть.

— Камиль, пить хочешь? — быстро иду к столу с напитками. Беру стакан с красным соком — густым, гранатовым, почти бордовым. Возвращаюсь к сыну, наклоняюсь к нему.

Он, уставший после танцев, жадно хватается за стакан, а я отпускаю его раньше времени. Сок выливается прямо на его белую рубашку. Яркое, алое пятно расползается по ткани, стекает вниз. Камиль вскрикивает от неожиданности, смотрит на себя с удивлением.

— Мама!

— Ой, какая я неловкая! — говорю я громко, чтобы слышали окружающие. — Прости, солнышко! Пойдём, переоденем тебя, хорошо?

Несколько гостей оборачиваются, кто-то смеётся, кто-то качает головой с сочувствием. Я обнимаю Камиля, прижимаю к себе, чувствую, как липкий сок пропитывает моё платье, но мне всё равно.

Иду к выходу, к охраннику, стоящему у двери. Это высокий мужчина с квадратным лицом и тяжёлым взглядом. Он смотрит на меня без улыбки.

— Мне нужно переодеть сына, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Он смотрит на пятно на рубашке Камиля, потом на меня. Секунда тянется, как вечность. Наконец, он кивает.

— Я провожу вас.

Внутри всё сжимается. Конечно. Конечно, он не отпустит меня одну.

— Спасибо, — выдавливаю улыбаясь.

Мы выходим из зала в коридор, и сразу звуки праздника приглушаются, становятся далёкими, словно доносятся из другого мира. Здесь тихо, прохладно, наши шаги гулко отдаются в пустоте.

Охранник идёт рядом, чуть позади, и я чувствую его присутствие, как тяжесть. Он не смотрит на меня, но я знаю, что он следит за каждым моим движением.

Мы поднимаемся по широкой лестнице на второй этаж, идём по коридору, мимо закрытых дверей. Гардеробная находится в дальнем крыле. Охранник открывает дверь, пропуская меня вперёд. Я захожу внутрь, и он останавливается на пороге, не заходя, но и не отходя. Стоит, скрестив руки на груди, и ждёт.

Гардеробная большая, заставленная стеллажами с одеждой, коробками, сумками. Пахнет тканью, кожей, лёгким ароматом духов. В дальнем углу есть ещё одна дверь — узкая, неприметная.

Выход.

Через детскую в нашу спальню.

Быстро беру с полки первую попавшуюся рубашку.

— Сейчас переоденемся, — говорю, прикрывая дверь перед носом у охранника.

Руки дрожат так сильно, что пальцы не слушаются. Камиль стоит тихо, смотрит на меня с беспокойством.

— Мама, почему ты трясёшься?

— Я просто устала, солнышко, — шепчу я, стягивая с него мокрую рубашку и быстро натягивая чистую. Сердце колотится так, что в висках пульсирует, во рту пересохло.

Я должна это сделать. Прямо сейчас.

Застёгиваю последнюю пуговицу на рубашке, беру его за руку и резко поворачиваюсь в сторону дальней двери.

— Пойдём, — шепчу я и бросаюсь вперёд.

Камиль бежит за мной. Я распахиваю дверь, и мы оказываемся в узком коридоре, тускло освещённом лампами дневного света.

— Виктория Александровна! Рекомендую не совершать глупых поступков!

Я не оборачиваюсь. Только бегу быстрее, чувствуя, как зацепившись, обрывается подол платья.

Глава 10

Позади слышится грохот. Охранник распахивает дверь, его тяжёлые шаги приближаются. Он бежит за нами. Точно знаю, что он быстрее, сильнее. Нам его не обогнать. Но всё равно бегу. Другого выбора просто нет. Это игра на выживание.

Я вижу впереди лестницу, ведущую вниз, к служебному входу. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Но шаги за спиной всё ближе. Я слышу его дыхание, тяжёлое, ровное. Он почти настиг нас.

— Мама! — Камиль плачет, его рука выскальзывает из моей, и я хватаю его на руки и заталкиваю в ближайшую подсобку.

Я молчу, только прижимаю сына к себе. Он всхлипывает, уткнувшись мне в живот, его маленькое тело дрожит.

Охранник за дверью несколько раз с грохотом пробегает мимо. Судя по звукам, достаёт рацию и докладывает обстановку.

— Вторая гардеробная, служебный коридор. Виктория попыталась уйти с ребёнком.

Из рации доносится треск, потом мужской голос, жёсткий и быстрый:

— Задержите. Тигран сейчас поднимется.

Свобода была так близко. Так чертовски близко. Но я понимаю, что всё кончено. Что я не успела. И теперь всё будет ещё хуже.

Ноги подкашиваются, я медленно опускаюсь на пол, обнимая Камиля. Он плачет, и я глажу его по голове, шепчу что-то бессмысленное, успокаивающее, хотя сама дрожу так, что зубы стучат.

Внизу хлопает дверь. Шаги — быстрые, решительные поднимаются по лестнице.

Тигран.

— Сука, я тебя всё равно найду и будет хуже!

Выстрел!

Звук такой громкий, что уши закладывает. Камиль вздрагивает, и я чувствую, как его ногти впиваются в мою шею.

Ещё выстрел. Потом