Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

- Ты не просто подумаешь. Ты проанализируешь свое поведение, и завтра я жду тебя с конкретными предложениями, как выйти из этой мертвой петли. Решать будем вместе.

Джулия нахмурилась. У нее были варианты. Самый простой – позвонить Кастелло и сказать, что он так ее возбудил, что она потеряла голову. Что готова признать это перед всеми.

Варианты, которые были слишком фантастическими, чтобы она их использовала. Этого никогда не будет. И она не выйдет замуж за чудовище, у которого горит в глазах желание ее поглотить и растоптать.

- И еще, моя дорогая. Сегодня никаких твоих «свобода асфальта» и «я королева дороги». Я никогда не мешала тебе развлекаться, хотя каждый раз мое сердце рвется, когда меня информируют о разбившихся мотоциклистах. Кастелло только что покинул наш дом. Дай убедиться, что она вернулся в Палермо, а не остался в Белла Вере. К тому же…

Валентина сжала губы.

- Я все поняла, когда ты явилась в растрепанном виде, с опухшими от поцелуев губами. Быть свободной и быть шлюхой – разные вещи. Не удивляйся, что он так с тобой поступил.

- О, я была вызывающе одета, мама! – съязвила девушка. – В следующий раз одолжу эту штуку, которую тебе подарил брат арабского шейха. Чтобы не спровоцировать никого меня изнасиловать.

- Это брак, Джулия. Это не деловые переговоры. В следующий раз веди себя как взрослая женщина, а не сбежавшая с уроков бунтарка.

Валентина замолчала, задумчиво глядя на гладь залива за окном. Джулия склонила голову.

Возможно, она ошибалась – ее мать всегда любила держать непроницаемую маску.

Враги и партнеры никогда не знали, что у донны Санторелли на уме. Она могла мило улыбаться, но в душе уже подписывать своим врагам смертным приговор. Или злиться, нервно вертеть в руках авторучку, а про себя решить – это предложение идеально, я дам ему шанс и поддержу инициатора.

С дочерью Валентина была откровенна, но не до конца. Джулия только постигала науку читать ее скрытые эмоции. Иногда успешно, иногда – нет. Но сейчас все слова матери словно сложились в пазл, в ясную картину, ранее недоступную.

О своем браке с отцом Джули Валентина предпочитала не говорить много. Но Джулия знала.

Знала, что ее мать была самой популярной девушкой в школе, посещала курсы актерского мастерства и мечтала о повторении успеха культовых итальянских кинозвезд. И она бы добилась своего, если бы не попала на глаза влиятельному дону Санторелли, который влюбился без памяти.

Знала – его любовь стала для Валентины не наградой, а жестоким наказанием. Мать выжила там, где другие сломались бы. Ее иллюзии разбились о реальность криминального мира с его жестокостью так стремительно, что пришлось сделать выбор.

Позволить этой темной стороне проникнуть в себя. Отравить неискушенный ум жаждой власти и трезво оценить силы, чтобы понять – однажды она не просто выдержит ее, но и станет у руля пиратской шхуны.

И сейчас, глядя на Джулию, она невольно видела в ней отражение себя. Той самой, что ничего не боялась.

Не боялась говорить правду в глаза. Выбирать самой, а не прогибаться под чужую волю. Признавать свою свободу и пить ее жадными глотками.

Особенно когда Джулия седлала свой «Харлей», и ловила взгляд матери, девушка готова была покляться, что читала в них бегущую строку:

«Как же я тебе завидую…»

15

Прошло несколько дней.

На побережье среди скал, недалеко от Таормины, под звёздным небом и ярким пламенем костров, гремела байкерская вечеринка.

C хлопками вылетали пробки шампанского. Рок-музыка словно задавала ритм танцующим языкам пламени, а в воздухе витал запах свободы, бензина и ночи.

И в центре всего этого сейчас находилась Джулия Санторелли.

В кожаных шортах и топе, с распущенными волосами, она танцевала у костра, кружа, словно огонь был её партнёром. Дикий, необузданный смех то и дело срывался с её губ. Её тело двигалось уверенно, сексуально, танец никого не мог оставить равнодушным

Мужчины, которых всегда на таких тусовках большинство, бросали взгляды — восхищённые, обожающие. Но никто не решался подойти слишком близко.

Даже не потому, что все знали, чья дочь однажды примкнула к тусовке и стала своей за считанные дни. Ее уважали. Слишком сильно, чтобы оскорбить похотью. Она была им сестра по крови.

И она принадлежала только себе.

Её кровь кипела от свободы. От того, что снова чувствует себя живой. На эти мгновения исчезали и Кастелло, и обязательства, и долг. Только ночь. Только ветер. Только рёв её мотоцикла, припаркованного неподалёку - как чёрный зверь, выжидающий сигнала снова пуститься в путь.

Но всё же... мысли возвращались к тому вечеру, как Джулия ни пыталась их прогнать.

Чертов Кей Кастелло. Касание его рук. Жестокость. Безумная вспышка, заставившая её тело предать саму себя. Она вспомнила себя в его пальцах.

Тут же внизу живота затянулся тугой узел, сначала он напоминал отголосок тревоги, но совсем скоро разлился по всему телу вспышкой предвкушения и ничем не затемненного желания. И это бешено злило. Просто Джулия могла бы с этим справиться, но, кажется, уже не хотела.

— Сука, — прошептала она, глядя в огонь. — Какого чёрта ты залез мне в голову?

— Ты что-то сказала, Джули? — усмехнулся один из байкеров — Хоакин, из Малаги.

Джулия повернула голову, прищурилась. Красивый, смуглый. Бугристые мускулы играют в свете пламени, футболка из «Хард Рок кафе» почти не скрывает очертания вылепленного в спортзале тела. Жаркий. Сексуальный. Но… не опасный. Оттого и не вызвавший никакого отклика, кроме эстетического.

— Только то, что пора мне валить. Утро близко, — девушка протянула руку и чокнулась бутылкой с текилой. — Спасибо за ночь, братва. С вами было огненно.

— Всегда рады тебе, принцесса. Держи путь прямо — и не сворачивай в ад, — подмигнул Марио.

— Я ад и есть, — улыбнулась она. – Совсем скоро я сяду на трон, и мы устроим огненную вечеринку в нашем Чистилище. Как насчет того, чтобы снизить до минимума цены на бензин для братьев во всей Белла Вере?

Ее предложение было встречено громкими овациями. Джулия лишь усмехнулась. На вершине власти она не забудет тех, кто формально стал ее второй семьей.

Попрощавшись с компанией, Джулия подошла к своему Харлею — блестящему Fat Boy, чёрному с глянцевыми вставками. Погладила его по бензобаку, как боевого коня. Шлем — на голову, рывок