Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

Ее взгляд упал на предмет мебели слева.

Массивная кровать с широкими ремнями по бокам.

Ремни.

Крепления.

Сердце сжалось.

На полу — черный ковёр. На стене — металлические кольца, вмонтированные в камень. Джулия, к несчастью для себя, знала этот предмет интерьера — точно такие же использовались в подвалах большинства мафиозных домов, подвал их имения не был исключением.

Невозможно было придать этим кольцам иное значение. Кольца - чтобы не просто держать, а держать долго. И неважно — тело или волю.

Её похитили.

И привезли сюда.

В попытке перебрать имена тех, кто мог хотеть использовать ее против матери, Джулия сбилась довольно быстро. Вернее, ее интуиция подкинула одно-единственное имя.

«Кастелло…»

Имя вырвалось мысленно — как приговор. Кто ещё мог? Кто ещё знал, что она поедет без охраны? Хотя, если за ней следили… это мог знать каждый. А она слишком поверила в себя, чтобы сбегать от ищеек матери и наслаждаться свободой.

Джулия медленно втянула воздух, пытаясь не поддаться панике. Страх — не поможет. Нужно мыслить. Чётко.

Только почему же тело отказывается слушаться? И это не столько воздействие того, что ей вкололи.

Это страх. Даже ужас. И непонятно, перед чем больше. Перед пытками или тем фактом, что Кей мог похитить ее ради мести.

Шагов за стеной девушка не услышала. Слишком была занята тем, что пыталась обуздать свой ужас. Вздрогнула, когда раздался щелчок электронного замка.

Кто-то вошёл.

Джулия попыталась встать. Едва не рухнула.

Голова снова закружилась. Но она держалась. Потому что знала: тот, кто сейчас войдёт — не гость. Он хозяин положения. И теперь она — в его игре.

18

Первое, что вырвалось из пересохшего горла девушки – нервный смех.

Слова, кажется, так и не прорвались сквозь ком, только губы беззвучно шевелились.

Да не может быть… это что, серьезно?..

Кей Кастелло являл собой яркий контраст ее угнетенному состоянию. Словно посланник самой тьмы.

В чёрном, как сама ночь. Брюки сидели на нём идеально — подчёркивая сильные, опасно точёные бёдра. Чёрная рубашка — чуть расстёгнутая — обтягивала грудь и руки, будто ткань боялась преграждать путь его телу. Рукава закатаны до локтей — простая деталь, но от этого он казался ещё опаснее. Руки мужчины, который привык брать без позволения. И ломать.

На запястье — часы, блеснувшие металлом, как наруч.

На пальце — перстень с гербом клана Кастелло и одновременно символ власти.

Вся его осанка являла собой воплощённый в темную форму контроль.

Он шагнул внутрь — размеренно, уверенно. Без спешки.

Как будто знал: она не уйдёт.

Как будто знал: она уже принадлежит ему.

Просто ещё не осознала.

Его взгляд упал на неё — тяжёлый, обжигающий.

Карие глаза с холодным янтарным отливом скользнули по ее фигуре, не задерживаясь вопреки ожиданию на груди и длинных ногах. Это был взгляд не мужчины, который охвачен плотским желанием. Его взгляд был другим.

Взгляд, в котором он сам был не человек.

Дон. Хищник. Бог. И палач, если пожелает.

И в ту секунду Джулия почувствовала, как по позвоночнику побежали мурашки. Отбросить панику. Ее дрожь не от страха.

От силы.

От того, что он — не просто мужчина. Он — мир, в котором нет пощады.

И в который она теперь брошена сама, против своей воли, без права сбежать.

— Проснулась, — равнодушно произнёс Кей.

Голос вызвал холод по спине.

Низкий, с лёгкой хрипотцой, растягивающий слова, как плётку перед болезненным ударом.

Без эмоций. Без участия.

Он смотрел на неё, как на трофей, который ещё предстоит осмотреть. И взять.

Джулия сжалась, подавляя дрожь. Но взгляд не отвела. Никогда он не увидит ее слабости. Надо собрать все силы и подумать, как выйти из этой ситуации.

В конце концов, он не маньяк-убийца, а тот, кого мать видела в роли мужа для дочери. Решил напугать? Что ж, она подыграет ему. Если обиженное мужское эго просит возмездия таким способом, пусть.

Но что-то в глубине ее души – возможно, обостренная интуиция – буквально орала о том, что все дело не в банальном способе отомстить за унижение еще одним оргазмом.

Кей шагнул ближе.

Каждый его шаг гулко отдавался в пустой комнате, напоминая поступь неотвратимости в ее самом темном проявлении.

В нём не было никаких театральных жестов или нарисованного выражения лица. Только уверенность мужчины, у которого под рукой — власть, вседозволенность и безграничное право делать с ней всё, что захочет.

— Где… я? — выдавила она.

Он чуть приподнял бровь.

— На острове. На моем. Только никто не будет тебя здесь искать.

Он склонился чуть ближе. Его тень накрыла её.

— Здесь нет дверей, Джулия. Только замки. И ты теперь — часть этих замков.

Он помедлил. Может, упивался своей властью – но ничего в нем этого не выдало.

- Ты быстро очнулась. Я знал, что ты будешь сопротивляться, но всё равно привёз сюда. Теперь ты понимаешь, что у тебя нет выбора.

Джулия c трудом удержала уплывающее сознание на плаву. Сделал глубокий вздох,, пытаясь понять, где она, девушка попыталась совладать с беспомощностью, но это только усилило панику.

Все было предельно ясно. Но сознание отказывалось верить. Она знала, что в произнесенных словах нет смысла, но молчание становилось невыносимым.

- Где я? Ты... Ты похитил меня?! Что ты сделал? Ты в своем уме? Забыл, кто я?

Кей усмехнулся. И лучше бы он этого не делал. Его сощуренные ледяные глаза вызывали не такой парализующий холод, как безжалостная улыбка.

- Ты думаешь, что можешь мне угрожать? Ты сейчас не на своей территории, Джулия. И здесь твоё слово ничего не значит. Ты будешь делать то, что я скажу. И, поверь, это только начало.

Джулия подавила страх. Не время. Возможно, все не так. Сейчас он напугает ее и скажет, что это было предупреждение – не смей сбегать из-под венца. В это просто хотелось поверить.

- Кей, если ты думаешь, что с будущей женой и носительницей той самой фамилии можно так обращаться, ты просчитался. Мой клан не оставит это так! Будь готов пойти на уступки в контракте, когда моя мать узнает о твоих брачных, мать твою, играх…

Он поднял ладонь. Не замахиваясь, чтобы ударить, нет. Просто требуя тишины. Пока еще мягко.

- Женой? Забудь. Ты не хотела выходить за меня замуж. Значит… станешь соей по-другому.