Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

— Ты с ума сошёл, — выдохнула она, только чтобы убедиться, что голос от ужаса не сел окончательно.

— Нет, — он наклонился ближе, его тень накрыла её, дыхание опалило кожу щек. — Я просто перестал играть в приличного.

23

Если до этого у Джулии была еще какая-то надежда на то, что самовлюбленный дон вражеского клана решил поступить с ней так, как со своими врагами-мужчинами – напугать и приставить пистолет к виску – сейчас она стремительно таяла.

В голове пронеслось все то, что она успела о нем узнать – со слов других людей, с полос газет, с поисковиков в интернете. Они, судя по всему, даже не представляли, какое чудовище Кей Кастелло на самом деле.

Джулия отчаянно осмотрелась по сторонам в поисках оружия, которого по всем законам логики не должно было здесь быть. Единственное, чем она могла его ударить – наполовину пустой пластиковой бутылкой. Ну, или своими дрожащими руками и ногами, только силы, она это понимала, будут не равны.

Кей напоминал хищника в своем ареале обитания. Его движения не были поспешными, скорее какими-то отрешенными и грациозными.

Он знал, что у него достаточно времени и даже целая вечность, если понадобится. Вечность, в течение которой, похоже, ему все равно будет мало ее боли и унижений.

Она смотрела, как он приближается, и ничего не могла сделать. Только отползать к стене, пока не уткнется в нее спиной.

Она поймала себя на этом унизительном движении и застыла. Нет. Это не решит ее проблему. Это только покажет, насколько она напугана.

Джулия закрыла глаза. Не сорвалась в мольбы и слезы. Не начала кричать оскорбления в лицо своему ожившему кошмару.

Мама… она говорила ей много мудрых слов.

Если ты переживешь унижение и выйдешь из него, не дав себя сломать – ты на шаг впереди. Ты не проиграла. Ты сдала провинцию, чтобы спасти свой Рим.

Не надо думать «я тебе еще покажу», плакать и застывать в ступоре.

Не дай унижению сжечь себя. Сделай его своим топливом. И вот когда у тебя внутри поселится ледяное спокойствие, те враги, кто подверг тебя унижению, будут обречены.

Джулия повторила их про себя, хотя ужас то и дело пытался овладеть сознанием, уговаривая сдаться ради выживания. И девушка понятия не имела, сможет ли воплотить завет матери на практике в таких жутких условиях.

Кей приблизился к ней. Джулия не успела открыть глаза – голову пронзила боль в натянутых волосах.

Кастелло схватил её за волосы и поволок к центру комнаты. Мало заботясь о том, что жсткий пол обдирает ее колени, а боль в волосяных фолликулах становится отрезвляюще невыносимой.

Когда он разжал хватку, Джулия широко открыла глаза, хватая ртом воздух.

Лучше бы не открывала. И не видела, что там, в полу — кольца, вмонтированные в камень. Для таких, как она, стоило полагать.

Ужас все-таки взял верх над здравым смыслом. Ведь прежде принцессе мафии не доводилось сталкиваться с такой опасностью. Внутри все еще тлела надежда, что его цель – ее напугать. В крайнем случае – затейливо трахнуть распятую на полу и отпустить.

— Не надо... — Джулия задыхалась, пытаясь вырваться, — ты не можешь...

— Я могу всё, — холодно сказал он и одним движением ударил её ладонью по щеке.

Так, что ее буквально разорвало на атомы внутри. Он сделал это не и из ярости — а исключительно из демонстрации власти.

— Первая и последняя пощёчина. Остальное будет хуже.

Беспощадный голос ворвался в ее сознание. Боль еще полыхала на щеке. Не такая сильная, чтобы вызвать дрожь, Джулия и не почувствовала физическую боль. Удар разбил что- то внутри нее.

Она потеряла преимущество… хотя – а было ли оно у нее? Девушка не хотела думать о том, что проиграла изначально, очнувшись здесь, в его власти. А может, и гораздо раньше.

Кей не спешил. Он упивался своей властью и чувством превосходства. Знал, что ей некуда бежать, никто не придет спасать строптивую пленницу из когтей дракона.

Самое страшное было не то, что у Джулии не было шансов бежать. Страшным было то, что Кастелло выглядел пугающим, отрешенно спокойным. Как идеальный убийца, который мог всадить ей нож в сердце, но по какой-то причине этого не делал.

Цепь лязгнула, когда он подтянул её к полу, соединяя звеньями с кольцами. Джулия попыталась встать, но Кей прижал её плечом, нависая сверху, как хищник.

— Ты здесь не для ласки. Ты здесь, чтобы понять, кем стала. И как была слишком дерзкой, чтобы избежать такого сценария.

У нее словно что-то ярко вспыхнуло в сознании. Последний выпад перед тем, как разум начнет понимать неизбежность ситуации. Девушка попыталась вскочить на ноги и отпрянуть к стене.

Кейро отложил цепи. Хищно усмехнулся. В его руке мелькнуло, блеснув в холодном свете комнаты, острие ножа.

- Бесстрашная? А что будет, если я нарисую на твоем лице похотливую улыбку вот этим? – рука мужчины резко дернулась, сверкнуло лезвие.

Джулия закричала. Острие замерло в нескольких миллиметров от ее щеки.

- Молчишь? Подумай. Я тогда тебя отпущу скорее всего. Мне не нужна кукла с улыбкой Джокера даже в роли рабыни.

И вот тогда весь адреналин внутри, все ее установки, гордость, вплетенная в кровоток по праву рождения, напускное бесстрашие – все рассыпалось, разбилось с глухим звоном перед низостью и жестокостью того, кто не выбирает никаких методов.

Она опустила руки, тяжело дыша. Сознания коснулась пугающая пустота. Когда все меркнет и становится несущественным перед лицом реальной угрозы, и мозг еще не сдается, а просто откладывает свои решения на потом, в надежде, что опасность минует.

- Не надо. – голос показался Джулии чужим, глухим и тихим. – Чего ты хочешь?

Кей посмотрел на нее пристально. Казалось, этот взгляд, словно лазер, может разрезать титановый сплав. Самым страшным было то, что в его глазах не было триумфа и злорадства. Спокойстие. Отрешенное. Будто он просил ее передать сахар для кофе.

- Ты не шевелишься. Ты дашь мне себя раздеть. Да, девочка, вот этим. С помощью ножа.

24

В тёмном зале особняка Валентина Санторелли стояла у окна, держа в руках бокал красного вина.

Глубокий бархатный вечер обнимал город, и лишь редкие огни садовых фонарей сквозь тяжёлые шторы.