Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

Джулия мчалась по трассе, волосы под шлемом плясали, как огонь. Серпантин, ветер в лицо, море справа внизу. Жизнь в одном выдохе. Вот она — свобода.

Если мать не сломалась после выходки Кея Кастелло и все еще намерена их поженить, Джулия будет рыть землю, но отыщет другой выход. Возможно, ей придется на некоторое время забыть о своем праздном времяпрепровождении на утесах Парфеона и сесть за документы, еще раз найти в хитросплетении законов и кодекса мафиозного клана то, что позволит вступить в переговоры и достичь компромисса.

В конце концов, каким бы мудаком не был Кайро, времена его отца и ее матери постепенно уходят в небытие. У молодых новое видение. Что-то из этого точно получится.

Обогнув скалу, байк Джулии вылетел на отрезок пустынного в этот ночной час серпантина.

И вдруг…

Тень.

Джулия сначала не поверила. Человек. На дороге. Девушка.

Откуда? Из рощицы среди скал?

— ЧЕРТ!

Джулия выкрутила руль, «Харлей взвизгнул», скользнул боком, зацепил камень. Отлетела одна из зеркальных вставок. Мотоцикл дрогнул, но выстоял. Джулия затормозила, спрыгивая на асфальт. Еще чуть-чуть, и она упала бы, содрав кожу .

— Эй! Ты что творишь?!

Девушка рухнула на колени. В свете фары Джулия видела ее очень отчетливо. Одежда разорвана, лицо — в ссадинах и синяках. Она дрожала и не могла ничего сказать.

И Джулия поняла — это не случайность. Эта девушка… сбежала. Или была выброшена.

Безлюдный участок трассы и густая роща деревьев у скал – идеальное место, чтобы совершить преступление под покровом ночи.

- Не бойся! – Джулия сделала шаг, всматриваясь в лицо. – Слышишь? Я помогу тебе. Тебе вообще нереально повезло, что ты встретила именно меня…

Девушка в рваном платье шагнула прямо на свет, прикрывая глаза руками, будто хотела ослепнуть, и тут же упала на колени.

Ответа не было. Только сиплый вдох и тошнотворный всхлип. Джулия опустилась на колени, схватила её за плечи, провела ладонью по руке — на коже размазано что-то красное. Но… не кровь.

Помада. Ярко-красная, как выстрел. На пальцах. На щеке. Слишком аккуратная, слишком много…

16

Тревога в груди рванулась на поверхность.

Слишком поздно.

Девушка расправила сгорбленную спину, что-то сверкнуло в ее руке в ярком свете фар.

Щелчок.

Боль словно от укуса чуть выше колена, прямо в рельефную мышцу. Укол.

Всё произошло в одну секунду. Что-то тонкое, стальное, жалящее вонзилось ей в бедро. Боль была быстрой, хищной. В вену, без ошибки — точно.

Джулия вздрогнула, выдохнула сквозь зубы. Что бы это ни было, сейчас станет плохо. Пальцы уже предательски немеют. Она села на асфальт. Падать будет опаснее.

Тихо. Ты донна, а не жертва. Хотели бы убить – выстрелили бы в голову. Надо сэкономить силы чтобы понять, что вообще происходит.

— Ты… — слова потонули в вязкой тишине. Язык прилип к нёбу.

Жжение разлилось по венам, словно огонь, растекающийся под кожей. Пространство стало вязким, как патока. Мир потерял ось.

Ночное небо с россыпью звезд превратилось в смазанную паутину и как будто уехало вбок.

— Прости… — словно сквозь вату, донесся дрожащий голос.

Джулия подняла голову, борясь с захватывающим пространство шумом крови в ушах.

Лицо девушки было отчетливо видно в свете фар. Губы дрожали, но в глазах была не беспомощность. Только усталость и безысходность.

— Прости меня, донна… У меня сын. Я не хотела… Они не оставили мне выбора…

Джулия ощутила, как внутренняя ярость вспыхивает, но уже не может прорваться. Руки дрожат. Ноги отказываются держать вес. Надо позвать…

Телефон. Карман. Она достаёт его — тяжело, как если бы тянула пушку. Нажимает экран. Промахивается. Ещё раз. Рука соскальзывает.

Экран гаснет. Телефон падает на асфальт, и прежде чем она успевает потянуться, девушка хватает его с земли и отбрасывает — в кусты, в темноту, где его уже не найти.

Всхлип. Тихий. В её голове. Или у ветра. Или у самой ночи.

Джулия вглядывается в очертания девушки. Хотя движения незнакомки резкие, то, что было в шприце, уже начало действовать. И мир вокруг замедляется.

Отмечает ее изгибы тела. Родинку на запястье в виде детской пяточки. След татуировки – безвкусной, похожей на россыпь цветов на плече. На волосы, сухие и пережжённые на кончиках. Сломанный ноготь на мизинце. Набухшую вену у виска.

Запомни.

Запомни, сука.

Ты пожалеешь.

…Запоминает все детали, чтобы вернуться за ней… если выживет.

Но сознание стремительно тает.

Она вспоминает вечер. Танцы у костра. Свободу. Рёв байка. Жар тела под руками того безымянного любовника. Его руки на бёдрах. Вкус вина на губах.

И всё это сейчас стирается. Как будто это не было с ней. Как будто она — чужая женщина, оказавшаяся на чужой дороге.

— Ловушка… — шепчет она.

— Если бы ты знала, как они держат… — снова говорит девушка. — Я просто хотела спасти своего ребёнка…

Но её голос звучит как скрежет по стеклу. Джулия уже не слышит. Пульс отступает. Холод поднимается от земли. Она цепляется взглядом за руль Харлея. Хочет встать. Дойти. Уехать. Стереть это. Но тело падает на бок, будто куклу обрезали за верёвки.

Мир гаснет. Свет сжимается в точку. Всё становится дальним. Как будто это не с ней.

Последняя мысль — не мольба. Не страх. Нет.

Кастелло. Это твоя игра? Или… другие враги моей семьи? Кто предал первым?

И потом — только чернота. Без дна. Без прощения. Без спасения.

17

За две недели до похищения.

Остров был одним из тех, что затеряны в цепи крошечных точек у побережья — их не найти ни на карте, ни в справочниках.

Забытый богами, но выкупленный через подставные офшоры ещё при жизни Сальваторе Кастелло. Официально — исследовательская станция. На деле — логово зверя.

В этот вечерний час на оливковые рощи за спиной опустилась долгожданная прохлада.

Кей Кастелло стоял на балконе верхнего этажа особняка, глядя, как багровый закат умирает в море.

Тишина. Ни одного постороннего, кроме него и доверенных ребят. Здесь её криков никто не услышит.

— Сколько времени займёт подготовка? — спросил он, не оборачиваясь.

— Пять дней максимум, дон, — отозвался Риккардо, его телохранитель и палач в одном лице. — Все материалы доставлены. Инженеры уже на месте.

Кей молча кивнул.

- Предупреди их еще раз, о чем не стоит распространяться. Даже если перезрелая сука