Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

И тут в дверь постучали.

И раздался четкий уверенный голос Эрмери:

— Ваше Величество, срочное донесение с северной границы.

В единый миг полные вожделения глаза изменились. Император без слов развернулся и вышел из кабинета.

Я от облегчения сползла на пол и разрыдалась — нервы ни к черту теперь.

И в момент моих сдавленных рыданий кто-то вдруг подал мне платок. Подняв голову, сквозь слезы увидела встревоженный взгляд серьезных серо-голубых глаз.

— Эрмери, — прошептала дрожащими губами.

— Император будет занят всю ночь, — произнес советник, — вам помочь подняться?

Я ухватилась за его руку, с трудом поднялась, едва стояла на дрожащих ногах, а потом, плюнув на все условности, обняла Эрмери и разрыдалась снова.

Опомнилась только тогда, когда советник подхватил меня на руки.

— Вы же ранены! — я попыталась высвободиться.

— Леди Лириэль, вы практически ничего не весите, дискомфорт мне доставляет лишь ваше сопротивление.

И сопротивляться я перестала, боясь, что его раны вновь откроются.

А потом все было как в сказке — мой герой нес меня на руках по тайным переходам, шагая с невероятной легкостью, словно я действительно была легче легкого. И от этого его спокойствия и успокаивалась и я.

Эрмери молча донес меня до моих покоев, опустил на пол и посоветовал:

— Выпейте успокоительное. Мне с одной стороны жаль, что вы оказались гораздо умнее прочих девиц, которых ваша тетушка селила в этой комнате, но с другой — я рад, что мне довелось узнать вас лучше.

И поцеловав мою холодную ладошку на прощание, Эрмери ушел.

* * *

В свою комнату я вернулась в жутко подавленном состоянии, Йоли, молча оглядев меня с головы до ног, сбежала в галерею, вернулась оттуда с алебардой (у кого только выпросила), и быстро заперла дверь.

Потом мы с ней молча и не сговариваясь, подтащили к двери мою дневную кровать — она казалась наиболее подходящим вариантом для фортификации. И стулья. И еще несколько предметов мебели.

А потом мы пили. Вкусненькое, красненькое… но я лично вкуса не чувствовала вовсе. Я думала о том, где проснусь завтра — дома в безопасности, или здесь, в этом аду.

* * *

Утро началось с протяжного полного страданий стона — я проснулась в этом аду.

И ад, судя по ощущениям, располагался непосредственно внутри моей головы.

— Йоли… — прохрипела я, пытаясь разлепить веки. — Скажи мне, что мы умерли и попали в рай, где нет Императоров, розовых ковров и афродизиаков.

— Мы живы, госпожа, — раздался бодрый, но шепотом, голос Йоли. — Но насчет рая не уверена. В дверь ломятся.

Я резко села. Точнее, попыталась, но комната сделала кувырок, и я рухнула обратно на подушки.

— Кто ломится? — простонала, прижимая ладони к вискам.

— Ее величество вдовствующая императрица. Она требует подробностей… гм… вашей ночи.

О боги. Тетушка. Она же уверена, что план сработал.

— Скажи ей, что я мертва. От восторга, — буркнула я.

— Уже. Она сказала, что принесла бульон для восстановления сил.

Мрачно посмотрела на дверь. Наша баррикада из дневной кровати, комода и стульев выглядела внушительно. Йоли сидела на верхушке этой кучи с алебардой наперевес, напоминая суслика в дозоре.

— Леди Лириэль! — визгливый голос тетушки просочился даже сквозь мебель. — Открой немедленно! Мне нужно знать, есть ли надежда на наследника!

Наследника. Ага. Сейчас я ей выдам наследника. Из пластилина слеплю.

Я сползла с кровати, путаясь в одеяле. Голова раскалывалась.

— Тетушка! — крикнула я, стараясь придать голосу томность, хотя звучало это как карканье простуженной вороны. — Ваш сын был… неутомим! Я не могу встать! Мне нужно… эээ… время на регенерацию!

За дверью воцарилась тишина. Видимо, тетушка переваривала информацию про "регенерацию".

— О, моя бедная девочка! — наконец, раздалось умиленное. — Конечно-конечно! Отдыхай! Я пришлю лекаря… нет, лучше я сама зайду позже!

Послышался удаляющийся стук каблуков.

Мы с Йоли выдохнули.

— Ушла, — констатировала служанка, сползая с баррикады. — Госпожа, вам нужно привести себя в порядок. Вы выглядите ужасно.

Йоли помогла добраться до ванной. Ледяная вода немного привела меня в чувство. Я посмотрела в зеркало — бледная, под глазами круги, на шее… И так жалко себя стало, до слез просто.

Мы вернулись в спальню, чтобы выбрать наряд. И тут…

Баррикада дрогнула.

Дневная кровать, комод и стулья с жутким скрежетом поехали по паркету, отодвигаемые невидимой, но чудовищной силой.

Йоли взвизгнула и выронила алебарду. Я схватила первый попавшийся предмет — тяжелую хрустальную вазу (пустую, слава богу).

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Император.

Свежий. Выбритый. В безупречном черном мундире с серебряной вышивкой. Ни следа вчерашнего безумия, ни тени похмелья. Только глаза — холодные, синие, внимательные. И очень злые.

Он окинул взглядом нашу "крепость", валяющуюся на полу алебарду и меня с вазой в руках.

— Уютно, — произнес он ледяным тоном. — Я смотрю, вы готовились к осаде.

— К нашествию маньяков, — ляпнула я, опуская вазу. — Доброе утро, Ваше Величество. Как… эээ… северная граница?

Император шагнул в комнату, перешагнув через ножку стула. Дверь за ним захлопнулась сама собой, и баррикада, повинуясь взмаху его руки, отлетела к стене, освобождая проход.

— На севере все спокойно, — тихо сказал он, подходя ко мне вплотную. — Удивительно спокойно. Настолько, что Эрмери пришлось всю ночь сочинять новую стратегию захвата северных территорий, чтобы оправдать свой вчерашний визит.

Я сглотнула. Он знал. Конечно, он знал.

— Лириэль, — он взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Вчера вы спаслись благодаря Эрмери и вашей сказке о «Великой Любви». Вы сказали, что моя нареченная явится сегодня.

— Да… — прошептала я.

— Я проверил все списки гостей, прибывающих во дворец. Всех просительниц. Всех служанок.

Его палец скользнул по моей щеке вниз, к шее, задержавшись на миг.

— И знаете что? Ни одной темноволосой девы, подходящей под описание «великой любви».

Император плавно наклонился к моему уху, и я почувствовала запах того самого парфюма, смешанный с запахом опасности.

— У тебя есть время до обеда, Лириэль. Если твоя "брюнетка" не появится и не заставит мое сердце биться чаще… то мы продолжим прямо с того места, где нас прервали. И на этот раз никакой Эрмери тебя не спасет.

Он отпустил меня и направился к выходу.

Больной придурок!

* * *

Когда он ушел, я схватилась за голову, и игнорируя дикую боль, принялась вспоминать, когда и как именно появилась Оливия. И с ужасом вспомнила — ее опоили. Родной отец. Так уж вышло, что сама Лив происходила