Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

class="p1">На бал я явилась в платье от императрицы, но с некоторыми изменениями. У того платья были открыты плечи, декольте до самого «не могу», и руки полностью. А меня подобное вообще не устраивало и потому, после недолгих размышлений я надела нижнее платье из кружевной черной ткани. А вот уже сверху пошло сапфировое, созданное в цвет глаз этого бррр Императора. Понимая, что если отправлюсь в таком виде, тетушка, мечтавшая, чтобы сегодня я забеременела, пошлет переодеваться, поэтому мы с Йоли решили накинуть на плечи шелковый плащ — я все же только после ванны, меня вполне могло морозить.

Прическу мне заявилась делать фрейлина, но… помнила я ту прическу. Она такая была — с секретом. Там все держалось всего на одной единственной шпильке с жемчужиной, а как только ее вынешь, водопад сверкающих золотых волос до пояса оп и рассыпался. А я была против. Так что как только фрейлина, сделав свое поганое дело, скрылась за дверью, я открыла ящик со шпильками. И запихала в волосы все, вообще все что были. И никакого вам теперь разврата!

А потом, так как мне все равно было страшно, тихо спросила:

— Йоли, а что у нас есть из успокоительного?

Верная служанка мигом достала из нижнего ящика бутылку вина и два серебряных бокала. Надо же, а неплохо так, точнее даже — хоть что-то хорошее.

— Вкусненькое? — спросила с придыханием.

— Вкусненькое, — заверила Йоли.

С пятого бокала я успокоилась полностью. И хорошо так стало. И даже не совсем страшно, а может и вовсе не страшно. И прическа — вот это я понимаю подготовка к боевым действиям. Волосы были закреплены так, что даже если меня перевернут вверх ногами и начнут трясти, ни одна прядка не шелохнется. Идеально!

— Ну, с богом… или кто тут у них за главного, — выдохнула я, глядя в зеркало.

Из зеркала на меня взирала обалденно красивущая девушка. Черное кружево под сапфировым платьем смотрелось… траурно. Словно я заранее оплакивала свою спокойную жизнь. Но зато никакой обнаженки. Если Император захочет что-то увидеть, ему придется продираться через три слоя ткани и моральные принципы, которые я отрастила за последние два бокала.

Мы вышли в коридор. Йоли семенила следом, нервно поправляя мой плащ.

— Госпожа, вы уверены, что шпилек достаточно? — шепотом спросила она.

— Йоли, там металла больше, чем в доспехах у стражи.

Путь до бального зала я преодолела в состоянии блаженного пофигизма. Лакеи распахивали двери, музыка гремела, сотни свечей сияли, отражаясь в драгоценностях придворных.

И вот оно. Главный вход. Глашатай набрал воздуха в грудь, чтобы объявить о моем прибытии, но поперхнулся, увидев мое закутанное в плащ тело.

— Ллледи Лириэль! — все-таки выкрикнул он, но как-то неуверенно.

Я вошла. Сотни глаз уставились на меня. Тишина повисла такая, что слышно было, как где-то в углу муха предвкушающе потирает лапки. Я шла с гордо поднятой головой, чувствуя тяжесть прически (шея уже начинала ныть) и плаща.

В центре зала, на возвышении, восседала тетушка. Гораздо выше нее, на троне, сидел Он. Император. В черном мундире с серебряной вышивкой, он выглядел как повелитель тьмы, решивший заглянуть на утренник в детский сад, чтобы всех сожрать и не подавиться.

Его взгляд мгновенно нашел меня. И, клянусь, температура в зале упала градусов на десять.

Я подошла, сделала книксен (насколько позволяла конструкция платья и зажатость мышц).

— Приветствую, Ваше Величество вдовствующая императрица. Благополучия и долгих лет царствия, Ваше Величество Император.

Вдовствующая императрица прищурилась.

— Лириэль, дитя мое, почему ты в дорожном плаще? Сними его немедленно, бал уже начался.

— Мне холодно, тетушка, — жалобно пропищала я. — Сквозняки…

— Сними! — рявкнула она, теряя терпение.

Ну, была не была. Я развязала тесемки. Плащ соскользнул на пол, открывая мое творение. Сапфировое платье, из-под которого глухо торчало черное кружево, закрывающее ключицы, шею, руки до запястий и вообще все, что только можно.

Зал ахнул. Тетушка побагровела. Она-то рассчитывала на товар лицом, а я упаковалась как монашка-готесса.

Но Император… Император плавно поднялся. Он спустился с возвышения, не сводя с меня своих жутких синих глаз. Подошел вплотную.

— Интересный выбор, — произнес он, и в голосе слышался холод стали. — Решили уйти в монастырь, леди Лириэль?

— Вся наша жизнь — служение господу, Ваше Величество, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— Какому именно? — насмешливо поинтересовался он.

Черт, совсем не помню что у них тут с пантеоном.

А потом взгляд Императора скользнул мне за спину, туда, где в тени колонн стояла имперская свита. И вдруг его глаза сузились.

Я проследила за его взглядом и похолодела.

Там стоял Эрмери. Бледный, красивый до обморока, он опирался на колонну. И на нем, под расстегнутым камзолом, отчетливо виднелась черная шелковая рубашка с золотыми драконами. Та самая.

Император медленно перевел взгляд на меня. Потом снова на Эрмери. Потом снова на меня.

— Вы сказали, что сожгли мой подарок в камине, — тихо, очень тихо произнес главгерой книги, которому точно прямая дорога в главзлодеи и только…

— Ну… — мой мозг лихорадочно искал выход. — Камин был… метафорическим? Огнем моего сердца?

— Огнем вашего сердца, — повторил он, и уголок его губ дернулся в нервном тике. — Так значит, огонь вашего сердца теперь греет моего советника?

Эрмери, заметив, что на него смотрят, почтительно поклонился, но в его глазах я заметила тревогу. Он понял. Мы оба поняли, что спалились по полной программе.

Однако, кто-то был пьяным и кому-то было все равно даже на это.

— Это… гуманитарная помощь! — выпалила я. — Лорд Эрмери замерз. У него жар. А рубашка теплая. С драконами. Драконы дышат огнем. Логично же!

Император сделал шаг ко мне. Я отступила.

— Вы лжете мне на каждом шагу, Лириэль. Сначала "попытка самоубийства", теперь рубашка…

— Я непредсказуемая! Женщина-загадка! — чуть не ляпнула про чудо-женщину, но вовремя поняла, что это было бы перебором.

— Сейчас мы разгадаем эту загадку, — процедил Император и протянул мне руку. — Первый танец, моя леди.

Отказывать Императору — это уже не просто дерзость, это государственная измена. Я вложила свою дрожащую ладонь в его. Он сжал ее крепко, но, к моему удивлению, не больно.

Мы вышли в центр зала.

Музыка заиграла вальс.

Он вел уверенно, жестко. Мы кружились, и каждый поворот был как битва.

— Зачем вы отдали рубашку ему? — спросил Император, наклоняясь к моему уху.

— Она вам не подходила по цветотипу, — выдала я, стараясь не наступать ему на ноги. — Золото на черном — это для брюнетов. А вам нужно что-то… серебристое. Под седину в ваших волосах…