Выбери другую - Мария Сергеевна Коваленко

class="p1">– У моей девочки будет самая лучшая на свете бабушка! Ты будешь показывать мне ее по видеосвязи каждый вечер. Каждый день! Я буду видеть, как она растет. Буду с ней разговаривать.

– Это не то, родная, – качаю головой, чувствуя, как наворачиваются слезы. – Совсем не то...

– Зато ты сможешь вернуть себе свою жизнь. Обдерешь папу до нитки, – в глазах моей малышки сверкает ярость. – А потом, мам... С таким портфолио я смогу вернуться на подиум в любой стране мира. Выбирать контракты. Обеспечивать малышку. И ни один мужчина не сможет обобрать меня и выставить на улицу.

– Девочка моя...

Смотрю на дочь. На ее умоляющий взгляд. И чувствую, как по щекам катятся слезы.

– Это наша единственная возможность выбраться, – произносит дочь уже совсем другим тоном, уверенно. Будто билеты на самолет у нее в кармане.

– Ты столько раз пожалеешь.

Сажусь рядом на диван и крепко обнимаю.

– Если мы не решимся, пожалеем вместе и намного сильнее, – чеканит Лиза. И Костя шустро, словно боится упустить шанс, сует ей ручку.

Глава 10

Глава 10

Лиза рожает ровно в срок – быстро, легко, почти без осложнений.

Девочку. Три килограмма двести граммов. С огромными голубыми глазами, с русым пушком на голове и командным голосочком.

К этому времени я успеваю развестись с Игорем, начать раздел имущества и смириться с тем, что снова стану мамой.

– София, – после родов шепчет дочь, держа на руках наше солнышко. – Моя маленькая Софийка.

Я стою рядом, смотрю на крошку и удивляюсь. Внучка совсем не похожа ни на Лизу, ни на меня, ни на Игоря. Выразительные глаза с длинными ресницами, пухлые губы, высокий лоб и ямочки на щеках – самый красивый ребенок, каких я видела, маленькая женская копия Артема.

– Не наша порода, – улыбаюсь, подмигивая малышке.

– Что? – удивленно хмурится Лиза.

– Ничего, солнышко, – целую ее в макушку. – Она прекрасна.

И это чистая правда. Потому что, даже глядя на черты чужого мужчины в этом крошечном личике, я понимаю, что влюбилась без памяти.

– Я буду по ней очень скучать, – по щеке дочки катится слеза, но она быстро ее утирает, и мы вместе идем к выходу из роддома.

Лиза – с билетами на руках, я – с ее девочкой.

***

Первые дни с Софией разбивают все мои розовые ожидания.

Лиза в детстве была спокойным ребенком – ела по часам, спала по графику, плакала строго по делу. Внучка – ее полная противоположность. София кричит почти без остановки, отказывается брать соску и орет так, что соседи стучат по батареям.

Чтобы хоть как-то успокоить этот маленький ураган, я часами ношу ее по квартире, до хрипоты пою колыбельные, вспоминаю все детские стишки и потешки, какие слышала за всю жизнь.

К сожалению, ничего не помогает.

София засыпает только на руках, а стоит переложить ее в кроватку – тут же просыпается и плачет. Не признает никакие пустышки. И заходится каждый раз, когда я меняю ей подгузники.

Ее стараниями к концу первой недели я чувствую себя зомби. С ввалившимися глазами, гудящей головой и бледными губами.

К концу четвертой недели начинаю привыкать к этому состоянию и окончательно забываю об отдыхе.

– Софи, миленькая, ну пожалуйста, – шепчу ей сквозь слезы в четыре утра. – Поспи хоть часик. Я больше не могу.

Она смотрит на меня огромными голубыми глазами и снова начинает плакать. Моя милая малышка словно чувствует, что лишилась мамы, и никакая бабушка ее не утешит.

– Прости, что не удержала твою маму, – целую ее в теплую щечку. – Клянусь, мы обе тебя любим и обязательно будем рядом.

Следующий месяц я держусь исключительно на морально-волевых. Встаю каждые два часа, кормлю, меняю подгузники, стираю бесконечные горы детского белья.

Каждый вечер созваниваюсь с Лизой, показываю ей Софию и старательно улыбаюсь.

– Мам, у тебя синяки под глазами, – замечает дочь.

– Это просто тени от лампы, – лгу. – Вот, смотри, какая она уже большая и славная!

Разворачиваю камеру на Софию. Малышка, как назло, именно сейчас мирно спит в кроватке, похожая на ангелочка.

Лиза облегченно вздыхает, а я, выключив связь, смотрю на внучку и понимаю: через пять минут она проснется, и ад начнется заново.

***

В конце третьего месяца, будто мало мне трудностей, в нашу жизнь вламывается Игорь.

Он тоже недавно стал отцом, и это отцовство, похоже, оказалось для него настоящим испытанием. Словно больше некому излить душу, муж начинает названивать мне, писать сообщения и слать цветы.

Первое время я молча недоумеваю от такой наглости. Не отвечаю на звонки. Не читая, удаляю сообщения. А цветы передариваю живущей по соседству бабе Вере.

Но через две недели этот нахал приезжает к нам домой.

В десять вечера, когда я только-только уложила Софию после часового укачивания, он звонит в дверной звонок. И дополнительно молотит кулаком.

Готовая убить любого, кто посмел разбудить ребенка, я распахиваю дверь и вижу на пороге Игоря – помятого, осунувшегося, с мешками под глазами.

– Привет, – говорит он виноватым тоном. – Можно войти?

– Нет. Тебе здесь не рады.

– Марго, ну пожалуйста... Можно хотя бы внучку посмотреть? Я же дед, имею право.

Безумно хочу избавиться от этого недоразумения, но бывший муж быстро просовывает ногу в щель, и я против воли пропускаю его внутрь.

Как и ожидалось, Игорь проходит в комнату, останавливается у кроватки со спящей Софией, но даже не смотрит на нее. Вместо этого он разворачивается ко мне и начинает жаловаться.

– Марго, я подыхаю без тебя. Моя жизнь превратилась в настоящий кошмар. Сын вечно орет, няня хронически опаздывает на работу. А Вероника... Она вообще забила на все.

– Передай ей от меня большое спасибо. Рада, что нашлась женщина, которая вернула тебя в реальность.

– Ты стала жестокой, – обидчиво поджимает губы. – А я, между прочим, не сплю уже неделю. И постоянно болею. То суставы ноют, то простуда. Чувствую себя стариком.

Не зная, что еще сказать, я отхожу к двери.

– А еще Вероника потребовала в подарок за рождение сына машину из салона! – продолжает муж. – У меня сейчас все деньги в новом проекте. Я ей объясняю, что нужно подождать. А она устраивает скандалы, угрожает уехать к матери и забрать