Выбери другую - Мария Сергеевна Коваленко

– Игорь... – Усталость валит меня с ног. Нет сил даже на выяснение отношений с этим эгоистом. – Тебе пора, – распахиваю дверь.

– Марго, я понимаю, что был не прав, но...

Он делает шаг вперед, пытаясь обнять. Тянется обветренными губами к губам.

– Вон отсюда, – толкаю его в грудь. – Немедленно.

– Марго...

– Вон! – хриплю, боясь разбудить Софию. – Иди к своей Веронике. К своему сыну. К своей новой жизни.

Он медленно выходит и, обернувшись на пороге, бросает:

– Признайся хотя бы, что ты скучаешь. Не по мне, так по нашей прежней жизни.

Из груди рвется нервный смешок.

– Я не скучаю, а жалею. О двадцати двух годах, которые потратила на тебя. И о материнстве Лизы, которой пришлось оставить малышку.

Не дожидаясь очередной лжи, я захлопываю дверь и оседаю на пол.

***

Следующий день «радует» новыми проблемами. Утром я просыпаюсь с температурой тридцать восемь. А к вечеру горю на все тридцать девять и пять.

У меня нет сомнений, что это «подарок» от болеющего Игоря. Вот только как выживать в таких обстоятельствах – без няни, без дочки и без помощи – одни вопросы.

Чтобы не заразить Софию, я надеваю медицинскую маску и вливаю в себя все лекарства, какие нахожу в аптечке.

Помогает слабо. Голова продолжает кружиться, пот льет ручьем и любую еду приходится заталкивать в себя силой.

В таком состоянии я кое-как выдерживаю еще одни сутки. Задыхаюсь от жары в маске. Дрожащими руками меняю подгузники, строго по графику созваниваюсь с Лизой и старательно улыбаюсь.

– Мам, ты бледная какая-то, – волнуется дочь.

– Просто устала. Все нормально, – вру, чтобы не испугать ее и не сорвать с важных съемок.

А после звонка сразу выключаю свет и без сил падаю на диван.

На третий день болезни температура все не спадает. Врач, которого по моей просьбе вызывает баба Вера, с уверенностью в голосе сообщает, что это грипп.

– Вам нужно больше пить и отдыхать, – холодно чеканит она под рев Софии.

И оставляет меня наедине с ребенком и диагнозом.

– Софи, миленькая, ну пожалуйста... – шепчу я после ее визита. – Я больше не могу, – вымученно улыбаюсь своей красивой девочке.

И вдруг слышу звонок в домофон.

Уверенная, что это снова Игорь, я с Софией на руках иду к двери. Откашливаюсь, чтобы послать его подальше.

Но стоит открыть дверь – забываю обо всех планах.

Глава 11

Глава 11

На пороге в запорошенной снегом черной шапке, в голубом пуховике, с колючим взглядом и впервые без фирменной нахальной улыбки стоит Артем.

– И сколько Лиза собиралась молчать? – спрашивает он вместо приветствия.

От неожиданности я не знаю, что ответить. В голове мутится, перед глазами темнеет.

– Она планировала рассказать... – начинаю невнятно оправдываться, но моя болезнь и шок быстро ставят точку на этом коротком разговоре.

Все так же прижимая Софию к себе, я медленно опускаюсь на пол и теряю сознание.

Прихожу в себя спустя несколько минут – на кровати, укрытая пледом. Без домашних тапочек, зато с подушкой под головой.

Первым делом прислушиваюсь. Моя девочка просто обязана кричать! Она и минуты без меня не выдерживает. Но плача почему-то не слышно. В квартире тихо, словно никого нет.

– София, боже... – хватаясь за спинку дивана, я кое-как встаю.

На ослабших ногах спешу к двери. От паники слегка подташнивает, но это неважно! Гораздо страшнее другое – что делать, если Артем забрал нашу малышку?

Я точно не смогу его догнать или насильно отобрать ребенка. Я даже не знаю, где он живет!

– Стойте! – кричу в сторону лестничной площадки и лишь после этого запоздало слышу шаги.

– Можно как-нибудь потише? – раздается за спиной. – Она только уснула.

Все еще не соображая, я разворачиваюсь и вижу... Передо мной, сложив на груди руки, стоит Артем. Уже без пуховика – в серой футболке, со спокойным, слегка настороженным выражением лица.

– Где она? – шепчу, приваливаясь к стене.

– Отдыхает. Я накормил, поменял подгузник и укачал.

– Вы... накормили? – не верю своим ушам.

– На «ты», – перебивает он.

Киваю, сглатывая.

– Ты накормил ее?

– А что тут такого? Сделал смесь по инструкции на банке.

Он жмет широкими плечами и усмехается, будто я спросила какую-то глупость.

Не веря в такое чудо, я протискиваюсь мимо него на кухню и чуть снова не падаю в обморок. На этот раз – от удивления.

– Как ты... это сделал? – смотрю на свою привередливую девочку, которая сладко спит на жестком кухонном диванчике, который Артем для безопасности подпер стулом. – И шторы не закрывал... При свете...

Медленно оборачиваюсь к организатору чуда.

– Я младших братьев помогал растить. Папа работал на двух работах, маме было трудно одной с двойней. – Он протягивает вперед свои мускулистые длинные руки. – Вот они все помнят.

Не зная, что сказать, я опускаюсь на стул.

Может, это температура, и у меня уже галлюцинации? Разве бывают мужчины, способные приготовить смесь маленькому ребенку и уложить его спать?

Игорь не умел даже бутылочку подогреть. А уж чтобы накормить...

Нет!

Точно нет!

Мне все это кажется. Сон, и когда проснусь, его здесь не будет.

Пока я раздумываю, Артем достает с полки стакан, наливает в него воду и ставит передо мной.

– Пей. У тебя температура. Нужно больше жидкости и парацетамол. Если его нет, я сейчас сбегаю в аптеку.

– Нет, все нормально. Есть, – дрожащими руками беру стакан и делаю пару глотков.

– Я в начале зимы переболел гриппом. Гадкая штука.

– Как ты узнал? – спрашиваю тихо. И тут же уточняю: – О Софии.

– Встретил Лизкиного однокурсника на улице, – Артем откидывается на спинку стула. – Никиту. Мы с ним пару раз виделись, когда я заезжал к Лизе в институт. Разговорились, он сказал, что она взяла академический, родила кого-то и уехала покорять мир. Фото на телефоне показал с последней фотосессии – настоящая звезда.

Он замолкает, сжимая челюсти.

– А дальше было просто, – продолжает жестко. – Посчитал до девяти. Вспомнил, когда мы расстались. Когда она перестала отвечать на звонки. Прикинул сроки. И все сошлось.

– Артем...

– Почему она не сказала? – перебивает он, и в голосе впервые слышится