Выбери другую - Мария Сергеевна Коваленко

Молчу, подбирая слова.

– Лиза хотела рассказать, – говорю наконец. – Как только вернется из Милана. Она... она боялась, что ты заберешь малышку.

Артем медленно сощуривается, изучая мое лицо.

– У твоей дочки больная фантазия, – говорит холодно. – Или слишком хреновый жизненный опыт.

Я вздрагиваю от его слов.

– У нее... – начинаю, но голос срывается. Вспоминаю Игоря, который несколько дней назад стоял на этом же месте и требовал от меня сочувствия. – Она испугалась. Мы обе испугались.

– Испугались, – повторяет он, качая головой. – Настолько, что не дали мне шанса доказать обратное.

Будто чувствует боль своего отца, София вскрикивает во сне. Мы оба замираем, прислушиваясь. Я с тревогой жду, что сейчас начнется «веселье». Но ничего не происходит. Поцокав губками, она зевает и снова засыпает.

– Она на меня похожа, – склонившись над диваном, шепчет Артем. – Глаза. Губы. И морщится, как моя старшая сестра.

Я перевожу взгляд с девочки на ее папу и замираю. На его лице сейчас столько гордости и счастья, что хочется смотреть и смотреть. Впитывать эту теплоту и радость. Как чудо!

– Да. Очень похожа, – хриплю севшим голосом.

Поправив плед, которым укрыл малышку, Артем поворачивается ко мне.

– И как София будет сейчас?.. Ей три месяца, и она без матери.

– У нее есть я, – говорю упрямо.

– А должен быть еще и я.

На секунду я вижу в его взгляде что-то кроме злости. Что-то горькое. Но он тут же отводит глаза.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю устало.

– Быть отцом своей дочери, – отвечает, не задумываясь. – Участвовать в ее жизни. Помогать... – на его губах мелькает тень прежней дерзкой улыбки. – Помогать тебе, – завершает Артем, и мне становится так жарко, как не было при самой высокой температуре.

Глава 12

Глава 12

Артем приходит на следующий день в десять утра.

В руках огромный пакет с чем-то ароматным. Под мышкой – большой плюшевый заяц.

– Софии пока рано играть с такими.

Голова болит, но губы сами растягиваются в улыбку.

– А кто сказал, что это для Софии? – он гордо вручает мне зайца и, сбросив обувь, по-хозяйски идет в кухню.

– А в пакете что? – стараюсь не краснеть.

– Еда, – коротко бросает этот добытчик. – Тебе нужно нормально питаться. Иначе восстанавливаться будешь долго.

Высыпает содержимое пакета на стол. И я ахаю от удивления.

– Не переживай, здесь все нормальное, – зачем-то оправдывается Артем. – Курица и зелень с рынка. Ягоды, – указывает на контейнеры с клубникой и малиной, – из местных теплиц.

– Говяжьи стейки тоже местные, – смотрю на два больших мясных куска в вакууме.

– Есть одна ферма под Новороссийском, – пожимает он плечами. – Там мясо правильно выдерживают. Дорого, но оно того стоит.

– И джем... – беру в руки маленькую баночку.

– Это брусничный. Мамин. Сама готовит каждую осень.

– То есть родители уже в курсе о внучке? – осеняет меня. И тут же накатывает слабость.

– Если бы они узнали, вместо меня здесь сейчас сидело бы все семейство. От младших до самых старших, – усмехается. – Не уверен, что ты сейчас выдержишь такую толпу гостей.

– Спасибо, – сиплю, присаживаясь на стул.

– Но это не значит, что я собираюсь долго скрывать свою дочку, – продолжает Артем, доставая из пакета баклажаны, помидоры и перцы. – В моих интересах, чтобы ты как можно скорее поправилась. Потому – вот витамины и белок.

Он указывает рукой на заваленный стол и начинает раздеваться.

– Артем, я... – начинаю нервно. Нужно как-то сказать ему, что я вряд ли смогу все это съесть или найти время приготовить.

Но Артем перебивает.

– София спит? – закатывает рукава.

– Да. Только уложила.

С трудом сдерживаю желание поплевать через левое плечо.

– Отлично. Тогда у нас есть время сварить бульон и пожарить стейки.

– Я не уверена, что смогу правильно их пожарить, – признаюсь честно.

Наверное, это глупо. В нашей семье никогда не было кухарки, а готовая еда из ресторанов была скорее исключением, чем обыденностью. И все же стейки так и остались для меня чем-то исключительно ресторанным и мужским.

– А сковорода есть? – удивленно уточняет Артем.

– Есть. Чистая. В духовке.

– Тогда я сам. Сиди и отдыхай.

Больше ничего не уточняя, он вешает на плечо кухонное полотенце и берется за дело.

Положив овощи в холодильник, разделывает курицу. Ставит вариться бульон и сразу же начинает заниматься стейками.

Достает их из упаковки, обсушивает бумажным полотенцем и сразу же бросает на раскаленную сковороду.

Словно попала на самый интересный в своей жизни спектакль, я гляжу на это и порой забываю дышать.

Впервые за долгое время – может быть, за месяцы – чувствую аппетит. И слышу предательское урчание в животе.

– Где ты научился так готовить? – любуюсь тем, как ловко он переворачивает стейк.

– У меня была грузинская бабушка, – отвечает, не отрываясь от плиты. – В детстве я проводил у нее каждое лето. Она меня всему научила – и борщ варить, и мясо жарить, и хачапури лепить.

– Ничего себе!

– У нее была любимая фраза: «Мужчина должен уметь накормить семью не хуже женщины», – произносит с гордостью.

– Умная бабушка, – ловлю себя на непривычной сентиментальной слезливости.

– Была, – поправляет он тихо. – Три года назад умерла.

– Прости.

– Ничего. Она прожила долгую жизнь. Счастливую.

Мы замолкаем. Но тишина не давящая, а какая-то... уютная.

Артем не спрашивает про Игоря. Не интересуется, почему я сижу с ребенком дочери и не занимаюсь бизнесом. Не лезет в мою жизнь с расспросами и советами – в отличие от родителей, которые каждый раз по телефону начинают: "Может, пора уже помириться? Может, вернуться в компанию?"

И от этого мне с ним удивительно легко.

– Готово, – объявляет Артем, заворачивая стейки в фольгу.

Накрывает на стол. Ставит передо мной тарелку с идеально прожаренным мясом, салатом из свежих овощей.

Мы начинаем есть.

Я отрезаю кусочек стейка, кладу в рот – и едва не стону от удовольствия. Нежное, сочное, тающее на